Чтение онлайн

– История Криса Хольца становится сущим кошмаром, ~ пояснил он.

– А что такое?

– Ну, как обычно, никто не желает говорить. Его родственники заявляют, будто понятия не имеют, о чем мы спрашиваем и Крис жив и здоров, просто в данный момент уехал из города а теперь еще вдруг все служащие борделя как один стали отказываться от своих показаний. И это в дополнение к тому, что у нас никаких намеков на то, кто мог похитить Криса.

– Извините за беспокойство, Азиф, но вы ничего не разузнали об этой компании, «Дагмар холдингс»?

– У меня не было времени. Обещаю, что завтра обязательно поищу. А вы не обращались за информацией в «Компани-хаус»? [16]

– Обращался. Такая фирма действительно существует. Они послали мне несколько страниц со всякими данными, но это не много нам дает.

– Посмотрю, что я сумею найти. Можете еще раз продиктовать мне ваш номер мобильника?

Я продиктовал ему номер, и Малик, сославшись на занятость, распрощался.

Я уставился на кипу бумаг у меня на столе – это были данные о компании «Дагмар холдингс». Ясобирался повнимательнее их просмотреть, но на часах было без десяти двенадцать. Это могло подождать.

– Не хочешь поесть или выпить? – спросил я Беррина. Он улыбнулся и кивнул:

– Я бы не против и того и другого.

– Тогда идем.

И мы с ним вышли, в который раз оставив комнату для расследования дела Мэттьюза пустой и тихой.

В тот вечер ужин приготовил Таггер Льюис. Рыбу под соусом карри с лапшой и тушеными овощами. Получилось прямо объедение. Оказывается, последние полгода он учился на шеф-повара и здорово преуспел, потому что я давно уже так вкусно не ел. Сказать по правде, это заставило меня снова поверить в образовательную систему Британии. Единственный, кто все портил, – это Джонни, не перестававший |р» гть и охать с того момента, когда узнал, кем оказался похищенный нами человек со стрижкой под Элвиса. Не успел я покончить с едой, как он снова завел свою шарманку.

– Я должен получить побольше за свою работу, – заявил он. – Мы притащили сюда этого злобного пса Криса Хольца, которого сама его мамаша прозвала Мучителем Барнсбери! Самый опасный тип во всем северном Лондоне! И нате вам – я оказался в банде, которая его выкрала! Вам-то что. Вы собираетесь наварить на этом деле хорошие бабки. Так вот, я тоже хочу участвовать в дележе!

– Так ты же ничего не делал, Джонни, – заметил я. – Только вел машину, а всю тяжелую работу выполнили мы.

– Я тоже рисковал своей шкурой, Макс, хотя меня никто и не спрашивал, согласен ли я на это. И мне придется жить в этом проклятом городе под постоянной угрозой закончить жизнь визитом в мастерскую Криса, откуда не возвращаются.

– Да тебя никто не станет искать, – пробурчал Джон с набитым ртом.

– А ты разве забыл уже, что это я угнал машину? Копы могут накопать какой-нибудь след, который приведет их ко мне, и тогда мне крышка. Мне велели угнать машину для дела, на какое я ни за что бы не пошел, если б знал, а теперь оказывается, оно касается самих Хольцев!

– Ты напрасно волнуешься, – сказал я. – Заберешь деньги, причитающиеся тебе, да живи себе спокойно. Кто знает, сколько тебе суждено прожить! Стоит ли тратить всю жизнь на пачкание штанов от страха перед тем, что может и не случиться.

– Тебе легко говорить. Ты получишь прилично и сможешь смыться куда пожелаешь.

– Ой, да перестань ты нести всю эту чушь, надоело!

Это презрительное замечание сделал Калински. На нем был черный свитер с высоким горлом, поверх которого свисали три толстые золотые цепочки, а седые волосы он тщательно зачесал назад. Это делало его похожим на гангстерский вариант Милк Трея. [17] Он оттолкнул тарелку, не доев и половины, и закурил «Ротманс».

– По-твоему, ты знаешь, что такое страх? – сказал он, тыча сигаретой в сторону Джонни. – А? – Джонни молчал, а он смотрел на него с видом опытного знатока. – Ни черта ты не знаешь! Так вот, сейчас я тебе объясню. Страх – это когда ты стоишь на улице без всякого прикрытия и эти сволочи из СО19 стреляют в тебя, а твой лучший друг, с которым ты сделал работу, падает мертвым на тротуар, прямо рядом с твоими ногами, и ты знаешь, через две-три секунды ты тоже будешь вот так валяться. – Калински смерил Джонни тяжелым взглядом. – Вот, мой мальчик, что такое страх.

– И что же случилось? – испуганно спросил Джонни.

– Ты хочешь узнать, почему я все-таки здесь, а не умер? Мне продырявили живот и ногу. Я провалялся в больнице полтора месяца, но меня все равно притащили в суд. Я получил четырнадцать лет за вооруженный грабеж и попытку убийства, так как мне тоже удалось ранить одного из этих подонков. Единственное, о чем я по-настоящему жалею, – это что он не сдох.

Честно говоря, я не очень-то поверил, будто Калински участвовал в перестрелке, подобной легендарной бойне в O.K. Коррале. [18] Насколько я знал, за всю свою преступную карьеру он выстрелил всего раз, да и то в потолок подвала почтовой конторы. И он точно не был отчаянным головорезом. Как говорил мне Джо, Калински отсидел в тюрьме всего один маленький срок, что говорило о его бдительности и осторожности. Поэтому-то мы его и позвали на это дело. От кого-то понесло противной вонью, и не только из-за острого карри.

Джонни со вздохом опустил голову на руки.

– И какого черта я здесь торчу? – сказал он, ни к кому не обращаясь.

– Потому что кишка тонка! – проворчал Калински.

– Оставь его, Майк, – сказал я. – У бедняги была тяжелая неделя. Его любовница оказалась бисексуалкой.

– А что здесь такого? – заржал Таггер. – Что может быть лучше, чем втроем покувыркаться в постели?

– Чего же хорошего, если третий не желает с тобой трахаться.

Таггер сочувственно похлопал его по спине.

– Черт, Джонни, неужели это правда? А ее любовница не хочет участвовать в этой развлекухе?

– Да катись ты к черту! – заорал Джонни, сбрасывая его руку. Потом обернулся и злобно уставился на меня: – Макс, я же только тебе доверился!

– Однажды я встречался с парой лесбиянок, – мечтательно проговорил Калински. – Обе были американками, порнозвездами. И звали их Кэнди и Брэнди. Брэнди оказалась еще та штучка! – Он с восторгом покачал головой. – Уж они знали свое дело, можете мне поверить. Такие вытворяли вещи, что с ума сойдешь, лучше и не говорить! Занимались этим в пентхаусе в «Савое».