Чтение онлайн

— Меньше всего мне хочется дать Муханнаду Малику хоть малейшую возможность использовать эту встречу для известных нам целей, понимаешь? И не спускай глаз с братьев. Следи за этой парой, как ястреб. За всем следи. Если понадоблюсь, я буду со своей группой в комнате для совещаний.

Барбара не собиралась обращаться за помощью. Не думала она и о том, чтобы показать себя с лучшей стороны, дабы укрепить веру руководителя следственной группы в ее силы и способности. И как только она увидела Муханнада Малика и Таймуллу Ажара, сидящих за столом, который в викторианские времена был обеденным, она мысленно подтвердила оба эти решения.

Мужчинам пришлось дожидаться ее примерно четверть часа. За это время кто-то принес им кувшин с водой и стаканы, которые стояли в центре стола на голубом картонном подносе. Но они ни к чему не притронулись. Когда Барбара вошла, Ажар встал, Муханнад остался сидеть.

— Простите, что заставила вас ждать, — обратилась к ним Барбара. — Необходимо было прояснить кое-какие подробности, ставшие известными в последние минуты.

По лицу Муханнада было видно, что его не убедили ее слова. Очевидно, он и сам успешно пользовался уловками, к которым прибегает уверенный в своих силах противник. Ажар смотрел на Барбару изучающим взглядом, словно старался разглядеть истину, которую она пыталась скрыть. Когда она посмотрела на него таким же пристальным взглядом, он опустил глаза.

— Мы тоже не прочь узнать подробности, — сказал Муханнад.

Барбара про себя похвалила его за то, что хотя бы в начале встречи он пытается быть вежливым.

— Понятно. Ну так начнем.

Она разложила на столе папки, принесенные скорее для внешнего эффекта, чем по необходимости. Поверх папок она поместила книгу в желтом переплете, найденную в номере Кураши, пачку сигарет. После этого она выдвинула стул, жестом предложила Ажару садиться и, устроившись, закурила.

Температура здесь была чуть пониже, чем в кабинете Эмили Барлоу, но там был вентилятор, создающий хоть какое-то движение воздуха. Покрытый испариной лоб Муханнада блестел, а Ажар, как обычно, выглядел так, словно за мгновение до ее прихода вылез из-под ледяного душа.

Сигаретой, зажатой между пальцами левой руки, Барбара указала на книгу:

— Я хотела бы начать с этого. Вы можете сказать, что это за книга?

Ажар привстал над столом. Он перевернул книгу и прочитал надпись на странице, которую Барбара считала последней.

— Это священный Коран, сержант. А откуда он у вас?

— Из номера Кураши.

— Что ж удивительного, ведь он же был мусульманином, — поучительным тоном произнес Муханнад.

Барбара взяла книгу у Ажара, открыла на странице, которая была заложена атласной ленточкой, и показала Ажару строки, выделенные скобками.

— Вы наверняка читаете по-арабски, — обратилась она к нему, — так будьте любезны, переведите выделенный текст. Мы послали копию этой страницы одному арабисту в Лондонский университет, но если вы поможете с переводом, то его услуги нам не потребуются.

От глаз Барбары не укрылась чуть заметная гримаса раздражения, на мгновение появившаяся на лице Ажара. Предупреждение о том, что они уже отправили текст в Лондон, лишило его возможности исказить перевод или придать ему иной смысл. Отлично получилось, не без удовольствия подумала она. Когда-никогда следовало показать Таймулле Ажару, что их знакомство никоим образом не может повлиять на ход расследования, порученного сержанту Хейверс. Не менее важно было дать понять обоим мужчинам, что они имеют дело с профессионалом.

Ажар начал читать. Пауза тянулась не меньше минуты; Барбара слышала голоса, доносившиеся снизу, из комнаты совещаний, слышала, как хлопает дверь за входящими туда людьми. Она взглянула на Муханнада, но по его лицу ничего нельзя было понять: скучает, готовится к бою, разомлел от жары, напряженно обдумывает что-то? Его глаза неотрывно следили за кузеном. В руке он сжимал карандаш и постукивал по столу.

Наконец Ажар заговорил:

— Буквальный перевод невозможен. Английские слова и обороты не всегда передают все оттенки смысла арабских.

— Понятно, — согласилась Барбара. — Но все-таки постарайтесь максимально точно передать смысл.

— Этот отрывок о том, что каждый должен прийти на помощь тем, кто в ней нуждается, — сказал Ажар. — Перевод звучит примерно так: «Как можешь ты не сражаться за дело Аллаха и оставаться равнодушным к мольбам слабых мужчин, женщин и детей, призывающих: «О Всевышний, выведи нас из этого города, в котором все люди угнетатели! О, пошли нам на помощь тех, кто с тобой и кто защитит нас!» [28]

— Ага, — поморщившись, сказала Барбара. — Перевод выглядит действительно примерным, впрочем, вы предупреждали. А дальше вы можете?

— Естественно, — с иронией в голосе произнес Ажар. — Но вы просили перевести только тот отрывок, что отмечен скобками.

— Я полагаю, достаточно ясно, почему Хайтам отметил именно это место в суре, — вступил в разговор Муханнад.

— Да? — Барбара стряхнула пепел с сигареты и внимательно посмотрела на него. Пока Ажар читал, Муханнад отодвинулся от стола. По выражению лица было нетрудно догадаться, что его подозрения оправдались.

— Сержант, если бы вы когда-нибудь сидели по эту сторону стола, вы бы поняли, что к чему, — заявил Муханнад. — «Выведи нас из этого города, в котором все люди угнетатели!» — вот в чем дело.

— Я тоже слышала перевод.

Муханнад сразу ощетинился:

— Что вы говорите? Тогда позвольте спросить, что же вам еще надо? Послание, подписанное кровью Хайтама? — Он швырнул карандаш на стол, вскочил со стула и подошел к окну. Тут он снова заговорил, указывая на улицу, но имея в виду весь город: — Хайтам пробыл здесь достаточно долго, чтобы почувствовать то, чего не ощущал никогда прежде: духа расизма. Вы так не думаете?

— У нас нет ни малейших указаний на то, что мистер Кураши…

— Влезьте хоть на день в мою шкуру, если вам нужны эти указания! Хайтам был здесь чужаком. Человек другого цвета кожи — непрошеный гость в этой стране. Хайтам с радостью вернулся бы первым же рейсом в Карачи, но у него были определенные обязательства перед моей семьей, исполнение которых он считал делом чести. Поэтому он и читал Коран, искал в нем ответа и нашел призыв драться ради собственного спасения. Это он и делал. И поэтому он мертв.