Чтение онлайн

Барбара побрела по разбитой дороге назад, к зданию, в котором располагалась компания «Горчица и пряности Малика». Побывав перед этим в доме Маликов, Барбара выяснила, что Салах работает на фабрике вместе с отцом и братом. Об этом ей сообщила безвкусно одетая полная женщина с заметными черными усиками над верхней губой. Она держала на руках ребенка, второй ребенок цеплялся за подол; глаза женщины беспрестанно рыскали по сторонам. Взглянув на удостоверение Барбары, она сказала:

— Так вам нужна наша маленькая Салах? Господи, что же она такого натворила? Ведь один раз уже приходил человек из полиции, чтобы поговорить с ней!

В ее вопросах слышались нотки радости, которые появляются в голосе женщин, которым нечем себя занять; а возможно, она обрадовалась небескорыстно, надеясь извлечь некую пользу из ситуации, в которой оказалась золовка. Она сразу же сообщила Барбаре об их родственных отношениях, объявив, что является супругой Муханнада, старшего и единственного сына в семье. А это — она с гордостью указала на детей — сыновья Муханнада. И скоро — тут она с многозначительной гримасой ткнула пальцем в живот — ожидается третий сын, третий за три года замужества.

Ну и ну, подумала Барбара. Этой женщине необходимо завести какое-нибудь хобби, может быть, тогда она станет меньше болтать.

— Мне надо поговорить с Салах, — прервала женщину Барбара. — Будьте добры, позовите ее.

Но Салах была на фабрике.

— Всегда лучше занять себя работой, когда твое сердце разбито, — сказала женщина, и снова Барбара уловила радость в ее голосе, хотя она говорила о смерти. Барбаре стало неуютно в компании с этой дамой.

Барбара добралась до здания, в котором размещалась компания Малика, на входе она достала из рюкзака чек из ювелирного магазина и сунула его в карман брюк.

В офисе, где было жарче, чем на улице, ей бросились в глаза папоротники в горшках, стоявшие по обе стороны стола в приемной, которые, казалось, вот-вот испустят дух. Молодая женщина, сидевшая за компьютером, была свежа, как утренний цветок, несмотря на то что куталась в обычную для мусульманок шаль — дупату.

Взглянув на табличку с именем, Барбара поняла, что поиски Салах Малик успешно завершились. Она протянула девушке удостоверение, представилась и спросила:

— Мы можем поговорить?

Взгляд девушки метнулся в сторону застекленной двери, за которой находилось что-то вроде отдела рекламы.

— Со мной?

— Вы ведь Салах Малик?

— Да, но если вы хотите говорить о Хайтаме, то я уже говорила об этом с полицией в самый первый день. — На столе лежала длинная распечатка. Приглядевшись, Барбара поняла, что это список фамилий. Взяв желтый маркер, Салах принялась выделять им некоторые фамилии и карандашом вычеркивать другие.

— А вы рассказали им о браслете? — спросила Барбара.

Салах не подняла глаз от работы, но Барбара заметила, как она на мгновение нахмурилась — ее черные брови сошлись на переносице. Возможно, она просто сосредоточилась, ведь работа со списками требует концентрации внимания. А может быть, ее озадачил вопрос.

— О браслете? — переспросила она.

— О ювелирном изделии, изготовленном мастером по имени Алоисиус Кеннеди. Из золота. С гравировкой «Жизнь начинается только сейчас». Вспомнили?

— Не понимаю, почему вас это интересует, — ответила девушка. — Какое отношение имеет этот браслет к смерти Хайтама?

— Не знаю, — пожала плечами Барбара. — Возможно, никакого. Я думала, может быть, вы мне об этом скажете. Это, — она положила чек на стол, — было найдено в его вещах. Кстати, чек был в запертом на замок кейсе. Вы не знаете почему? Или хотя бы скажите, как он мог оказаться у него.

Салах надела колпачок на желтый маркер и положила его рядом с карандашом на список фамилий. У нее очень красивые руки, отметила про себя Барбара, изящные тонкие пальцы с ухоженными, аккуратно закругленными ногтями. И ни одного кольца.

Барбара молча ждала ответа. Боковым зрением она уловила какое-то движение в глубине коридора, куда из приемной вела открытая дверь, и посмотрела в ту сторону. В дальнем конце Эмили Барлоу разговаривала с пакистанцем средних лет в одежде шеф-повара. Акрам Малик? Судя по возрасту и мрачному выражению лица, вроде бы он. Барбара снова перевела взгляд на Салах.

— Понятия не имею, — ответила Салах, — как он попал к нему. — Она, казалось, обращалась скорее к чеку, чем к Барбаре. — Возможно, он хотел отблагодарить кого-то, кто сделал ему подарок. Хайтам был очень добрым и хорошим человеком. Нет ничего удивительного, что он захотел узнать стоимость браслета, чтобы ответить соответствующим подношением.

— Простите, как у вас называется такой обычай?

— Лена-дена, — сказала Салах. — Обмен подарками. Мы следуем этому обычаю при установлении родственных отношений.

— Так этот золотой браслет был подарком мистеру Кураши? От вас?

— Я была его невестой, и мой подарок символизировал мое согласие. И он сделал такой же символический подарок.

И опять Барбара не получила ответа на вопрос: где сейчас находится этот браслет? Ведь среди вещей Кураши его не было. Его не обнаружили и при осмотре тела. Мог ли кто-нибудь выследить жертву и тщательно подготовить убийство из-за браслета? Хотя людей часто убивают и за менее ценные вещи, это, конечно, так, но в этом случае…

Почему-то эта версия казалась ей совершенно неправдоподобной.

— Но браслета нигде нет, — сказала Барбара. — Вы не знаете, где он?

Салах вновь начала просматривать список — выделила желтым маркером очередную фамилию.

— Я так и не отдала ему браслет, — ответила она. — Я должна была подарить его на никах.

— Что это?

— День официального подписания брачного контракта.

— Стало быть, браслет у вас?

— Нет. Зачем он мне теперь? Кода Хайтама убили, я взяла… — Она замолчала. Ее проворные пальцы выровняли стопку бумаги, лежавшую перед принтером. — Я понимаю, что это смешно и наивно и напоминает эпизод из романа девятнадцатого века. Когда Хайтама убили, я взяла браслет и бросила его в море с конца пирса. Это было… как прощание.