Чтение онлайн

– Восемь лет я отдал службе стражником в городской тюрьме. Верой и правдой служил Вашему Величеству…

Король бросил многозначительный взгляд на хранителя, которым пользовался, конечно, не в первый раз, и тот мгновенно уловил суть.

– К делу! – приказал рыцарь, и один из паладинов вновь ударил бедолагу, на этот раз в солнечное сплетение.

– Сегодня я должен был сопровождать, – Даст чуть отдышался, – странника на казнь. Согласно кодексу я проверил заключенного с первыми петухами, потом через час…

– Даст, – король вмешался, вновь размякнув в своем седалище, – рассказывай все в мельчайших подробностях, не упуская не единой детали. Это важно для твоего государства.

– Согласно кодексу тюремщиков я проверил заключенного с первыми петухами, – начал заново тюремщик. – Я заглянул в темницу. Странник еще спал. Чтобы разбудить я вылил на него ведро помоев – это традиция среди тюремщиков на Расколотых Островах. Там принято обливать смертника с утра в день казни помоями, и тогда его дух будет защищать тебя, став твоим хранителем. Так сказать, прилипнет к тебе…

Король с отвращением скривил лицо и поднял руку в привычном жесте.

– Я понял. В такие подробности можешь не углубляться.

– Хорошо, Ваше Величество. Я могу продолжать? Хорошо. Так вот, после всего этого он крепко выругался в мою сторону, ну а я со спокойной душой оставил его. Спустя час я навестил медведя, подав последний завтрак. Он не изъявлял желания в чем-то особенном, поэтому я принес то же, что и всем.

– Значит ничего необычного?

– Абсолютно. Еще через час я должен был вернуться в последний раз, чтобы увести его на казнь.

– Почему ты говоришь так, будто не сопроводил Кхолда? Насколько я знаю – странник оказался на Штормплац вовремя? – король выпрямился в своем троне.

– Оказался. Но туда его сопровождал не я…

Даст подождал вопроса от короля, но вопроса не последовало.

– Последнее, что я помню – как выглянул наружу посмотреть, ожидает ли конвой для сопровождения и, убедившись, что все рыцари на месте спустился за странником.

– А потом?

– А потом очнулся уже в присутствии господина Орегха под ливнем ударов этих…паладинов.

Король провел пальцами по лезвию мяча, до сих пор лежащего у него на коленях.

– И благодаря вашему вмешательству, – Рогар бросил взгляд на свиту хранителя, – теперь мы не можем узнать, лжет он или говорит правду! Если на его деревянной голове до вашего самосуда можно было обнаружить следы оглушения, пусть даже он нанес бы их сам, мы, во всяком случае, смогли бы вывести его на чистую воду. А теперь что? Теперь нам нужно проверять два возможных варианта – в сговоре наш тюремщик с медведем и его освободителями или невинная жертва обрушившихся на него обстоятельств!

Он ненадолго впал в раздумья, дав тем самым и всем остальным поразмыслить над случившимся.

– В темницу его, – приказал король железным голосом после того, как лязг вернувшегося королевского меча в ножны разнесся по залу. – Кто-то обвел нас вокруг пальца, как последних олухов!

Все хранили молчание, никто не осмеливался перебивать владыку Дордонии.

– Дориан, ты понимаешь, чем это может закончиться? Слова Люции для тебя пустой звон в ушах? Немедленно снаряжай отряд и выдвигайся на поиски медведя! Странник должен умереть. Казнить на месте при задержании – это приказ короля! Совет Тринадцати я беру на себя.

– Ваше Величество, – ответил Хранитель Порядка и ударил себя в грудь синхронно с позади стоящими паладинами, словно перед этим они отрепетировали это движение тысячу раз.

– И, Дориан… – король заговорил шепотом, но от этого его стало еще лучше слышно, – если ты вернешься в Дастгард без головы Кхолда, я оставлю себе твою! А теперь ступайте.

Свита паладинов во главе с командующим покинула зал, а на их месте тут же появилась служанка и принялась старательно стирать кровь с запачканного мрамора.

Посреди густого леса виляла очень плохо вытоптанная тропа. Этот путь выбирали явно редко – он был либо очень опасен для купцов и других путников, либо о нем просто напросто мало кто знал. Луна лениво окутывала своим тусклым светом открытую поляну, в которую упиралась тропинка, как бы намекая путникам, что здесь самое место для привала. Птицы гоготали и щебетали наперебой, словно это раннее солнце освещало невысокую траву, а не таинственный заляпанный диск.

Два жеребца остановились посреди округлой поляны по приказу своих наездников.

– Брррр. Может быть, начнем говорить? Ну, знаешь, трепаться о том, о сем? – Сарвилл развернул коня на месте лицом к девушке. – За полдня ты не произнесла ни слова. Скажешь, как тебя зовут?

Девушка спрыгнула с лошади и принялась делать странные движения, видимо для того, чтобы помочь затекшим частям тела обрести былую гибкость.

– Ноэми, – отнюдь не застенчиво и сухо произнесла темноволосая незнакомка, скидывая все необходимое для ночлега со своего гнедого коня.

На вид этой невысокой и стройной девушке было около двадцати лет. Иссиня-черный цвет не слишком длинных волос добавлял васильковым глазам особой пикантности. Даже немного грубоватые черты ее лица становились совсем незаметными при сочетании всех ее достоинств с ультрамариновыми гвоздиками, неподвижно зафиксированными в аккуратных ушках. Короткое не сильно облегающее черно-синее платье, заканчивающееся гораздо выше колена с высокой горловиной, с виду, казалось максимально удобным для образа жизни странствующей девушки. Медведь готов был смотреть бесконечно на сочетание всех этих деталей с высокими сапогами. Все в ее наряде было продумано настолько, что даже рукава одевались отдельно на руки, оставляя большую часть плеч открытыми, чтобы не сковывать движения в пути или в бою.

– Вести диалог не так уж и сложно, правда, Ноэ? Меня зовут Сар…

– За кого ты меня принимаешь? Я знаю, как тебя зовут, Сарвилл Кхолд. В конце концов, я не имею привычки спасать от смерти первых попавшихся смертников, – перебила Ноэми, – а теперь разожги костер. Того хвороста, что я оставила здесь вчера, должно хватить.

Девушка говорила властным тоном, абсолютно исключающим какой-либо интерес к персоне спасенного ею же пленника.

– Как я, по-твоему, должен разжечь костер? Щелчком пальцев? – медведь не торопился слезать с коня, упрямо вопрошая.