Облепиховое пламя
Шрифт:
И, судя по всему, ему со мной на один этаж.
Лифт остановился так внезапно, что я не удержалась бы на месте и упала, если бы меня не попридержали. Пакет с книгами свалился на пол кабины. Свет сначала выключился, оставляя нас на какое-то непродолжительное время во тьме, а после включился, слабо освещая небольшое пространство вокруг. Первые несколько секунд стояла тишина, нарушаемая лишь моим учащающимся дыханием.
Не сразу поняла, как начала долбить по кнопке вызова, отчаянно повторяя:
— Нет! Нет! Нет! Только не это! Не со мной!
Кнопка вызова, казалось, была неисправна.
Со всей силы последний раз ударила по кнопке, но ничего не произошло. Я застонала. Как такое возможно — чтобы не работала кнопка вызова в больнице?! Серьёзно?!
Паника стремительно брала под контроль рациональную часть сознания. Стены лифта давили, отчего у меня закололо в висках. Я начала задыхаться, хватая ртом воздух. На лбу и над верхней губой выступила испарина. Руки лихорадочно искали опоры, чтобы схватиться за что-то. Я заметалась, как птичка в клетке, пытаясь вырваться на свободу.
Меня схватили, мужские руки сильно встряхнули за плечи, а после надавили, удерживая на месте. Перестала трястись. Смиряемая этим мужчиной, замерла перед ним, глядя в янтарные глаза, но по-прежнему тяжело дышала, мне не хватало кислорода.
— Дышите. Глубоко дышите! — прозвучал приказ незнакомца, и я повиновалась. — Теперь закройте глаза, — продолжил он.
Сомкнула веки, и в следующую секунду ощутила, как мужские руки аккуратно обхватили моё лицо, а после его пальцы остановились на висках, осторожно прощупывая. Затем мужчина начал массировать мои виски, и вместе с этим паника, потерпев поражение, вынуждена была отступить.
Ощутила лёгкое покалывание, которое холодом разошлось по всему телу, потушив во мне разгоревшееся пламя. У меня будто забрали страх. Впрочем, не только страх. Но и часть внутренней теплоты, после чего я почувствовала опустошение. Словно меня выпили…
Лифт тронулся так же внезапно, как и остановился.
Распахнула глаза. Нахмурилась.
Мужчина, чьего имени я так и не узнаю, как ни в чём не бывало отодвинулся, а впоследствии любезно поинтересовался моим самочувствием.
Успела лишь поблагодарить его за оказанную помощь, и незнакомец молниеносно выбежал из лифта, как только оный остановился на девятом этаже.
Когда вышла я, его и след простыл.
Тяжело вздохнув, отправилась на поиски матери.
Она обнаружилась у одной из палат, что-то обсуждающая с доктором. Заметив меня, мама сначала нахмурилась, а затем побледнела. Положив руку на плечо врача, женщина нервно улыбнулась, что-то сказала доктору и почти бегом преодолела разделяющее нас расстояние.
— Нора! — прозвучало укоризненно. — Что ты здесь делаешь?! — говорила мама шёпотом, наклонившись к моему лицу.
Я растерялась.
— За тобой пришла…
— Сейчас же домой! — прошипела мать. — И никогда более не являйся ко мне на работу без предупреждения!
— Мам, — округлила я глаза, — что с тобой? Что-то случилось?
— Да, случилось! — вскрикнула она. А затем, с тревогой оглядевшись по сторонам, уже тише продолжила: — Нора, милая, иди домой. Боюсь, мне придётся ещё немного задержаться на работе.
В следующее мгновение мать уже подталкивала меня к лифту. Вспомнив, что произошло, шарахнулась в сторону, не желая даже приближаться к нему.
— Я по лестнице, — сообщила, гулко сглотнув ком в горле.
— Хорошо, — согласилась мама. — Умоляю, только быстрее! — она продолжала оглядываться по сторонам, словно высматривая кого-то конкретно.
Мама из-за чего-то переживает, ну или из-за кого-то, иначе бы не стала прогонять. В её золотисто-карих глазах отражался страх и беспокойство.
Иногда казалось, что мама от чего-то бежит. Тема её прошлого в нашей семье считалась запретной и никогда не поднималась. Я ничего не знала ни о своём отце, ни о своих родственниках, будто бы матери никогда не существовало до моего рождения.
Несмотря на чрезвычайную мягкость характера, изредка мама могла проявить строгость, посему я редко задавала вопросы, которых было больше, чем ответов. К сожалению.
Интересно, расскажет ли она когда-нибудь о прошлом, так рьяно оберегаемом ею? Или, как говорится, некоторые тайны должны оставаться тайными?
«Какая-то она странная сегодня, — подумала я, уже стоя на улице, — хотя не только сегодня. Мама всегда странная».
Спорить бессмысленно. Ничего не оставалось делать, кроме как действительно отправиться домой, дождаться мать, а после потребовать объяснений странного поведения, уж на это я имела право. По крайней мере, так хотелось думать. Я заслужила знать, что происходит. А в том, что что-то происходит, даже не сомневаюсь.
Проигнорировав лифт, решила подняться на десятый этаж пешком. Несмотря на стройность, моя физическая подготовка оставляла желать лучшего, поэтому я успела запыхаться, пока добиралась до квартиры. Одышка, как у ослихи, неприятное покалывание в рёбрах с левой стороны, а ещё я вспотела!
«Нужно исправляться», — решительно подумала я, намереваясь в ближайшее, свободное от работы время заняться спортом. Для начала хватит и пресловутой зарядки по утрам. Только бы силы воли хватило… Что-что, но полениться я себе частенько позволяла. Например, проваляться целый день в кровати за чтением книги или за просмотром сериала — да как нефиг делать!
Ещё на девятом этаже услышала подозрительно знакомый бас, распевающий серенады эротического содержания на всю лестничную клетку.
Поморщившись, намеревалась скрыться, переждать где-нибудь, пока он уйдёт, но передумала и стойко решила выпроводить назойливого бывшего, который вдобавок оказался ещё и пьянящим в хлам!
Никита, возвышаясь горой, стоял под дверью нашей с мамой квартиры. Не дождавшись отклика, богатырь решил… выломать дверь! Со всей силы долбанул по ней — оная слетела с петель внутрь жилища, приземлившись на полу в коридоре. Я взвизгнула и увидела, как бывший кое-как, с горем пополам отразил атаку охранного заклинания.