Обладание
Шрифт:
Его откровенность застала меня врасплох.
– Ой! – сказала я, глядя в свой бокал.
– Я всего лишь пытаюсь быть честным с вами. Я понимаю, что развод – это не тот процесс, который можно выиграть, но я хотел заполучить королевского адвоката. И меня обеспокоил тот факт, что вы им не являетесь.
– Вы неправильно интерпретируете термин «младший» применительно к адвокатам, – ответила я, глядя на него. – Я знаю многих барристеров, которых впервые вызвали к барьеру еще тридцать лет назад, но которые до сих пор не носят шелковую мантию, причем не потому, что не заслужили ее, а потому, что сочли бы подобный шаг неправильным.
– Это утверждение верно и в вашем случае?
– Скорее всего, в этом году я подам заявление.
– Следовательно, если мое дело затянется, я не смогу позволить себе нанять вас.
– Я в этом сомневаюсь.
– За Франсин Дей, королевского адвоката, – провозгласил он, касаясь своим бокалом моего. – Я рад, что меня представляете именно вы. Хотя вам придется объяснить, какой смысл нанимать одновременно и солиситора, и барристера.
Я рассмеялась. Этот вопрос мне задавали часто, вот и сейчас я дала на него стандартный ответ.
– Первоначально речь шла о праве выступать в суде. – Я передернула плечами. – Сейчас все изменилось, конечно, но я бы сказала, что барристерам привычнее иметь дело с адвокатской стороной разбирательства. Кроме того, солиситоры обращаются к нам и со сложными, запутанными вопросами.
– То есть вы хотите сказать, что попросту умнее солиситоров?
– У нас разная квалификация и набор навыков, только и всего.
– Как это говорится? – отозвался он. – Что политики и барристеры – это неудавшиеся актеры.
– Вы действительно так полагаете?
Расслышав игривые нотки в собственном голосе, я вдруг поймала себя на том, что флиртую с ним.
Между нами воцарилось долгое заговорщическое молчание.
Мартин смотрел на меня так, словно увидел впервые. От этого я вдруг ощутила себя интересной и привлекательной.
– Я легко могу представить, как вы подвизаетесь в Оксфорде на актерском поприще.
– Это настолько далеко от правды, что даже не смешно.
– О, да. Бакалавр права в Бирмингеме. Первый класс.
Я с удивлением воззрилась на него.
– Ваша биографическая справка висит на веб-сайте.
– Мой отец – водитель автобуса. Я победила на конкурсе и стала первым членом своей семьи, поступившим в университет.
– В таком случае, у нас с вами много общего.
Я цинично улыбнулась. Каждая черточка в нем буквально кричала об утонченном образовании и воспитании, частной привилегированной школе и Оксфорде. Он поймал мой взгляд и понял, о чем я думаю.
– Давайте-ка съедим что-нибудь, – предложил он и сделал знак бармену. Я никогда не считала себя особенным знатоком мужских жестов, но сразу же поняла, что он рисуется.
Мы ели и разговаривали ни о чем. Легкая болтовня, прерываемая поглощением сушеного соленого мяса, маленькие тарелочки с которым стояли перед нами. Лишь временами на меня накатывала легкая паника оттого, что я не должна здесь находиться, сидеть с клиентом в тускло освещенном баре за три дня до первого распорядительного слушания его дела о разводе.
– Еще бокал?
Я заметила, что бар опустел.
– Спасибо, не стоит.
Он закатал рукава своей сорочки, и я отметила, какие у него красивые руки: сильные и загорелые, поросшие редкими волосками сверху.
– Вы, наверное, считаете меня кретином.
– С чего вдруг?
– Муж с деньгами. Вознамерившийся отыметь собственную жену.
– Я здесь ради того, чтобы помочь, а не судить.
– Тем не менее вы наверняка встречали многих мужчин, похожих на меня.
– Мне нравится защищать мужчин. Думаю, что их чаще всего и имеют, особенно когда в деле замешаны дети.
– Ваша работа… должно быть, она внушила вам отвращение к браку.
– Откуда вы знаете, что я не замужем?
– А я этого не знаю.
– Это действительно так, – призналась я, задержав его взгляд чуть дольше, чем следовало, и чувствуя, как мгновенно изменилась атмосфера между нами.
– Думаю, сейчас нас вышвырнут вон, – сказал Мартин, оглядываясь по сторонам.
Бар был пуст. Официант, похоже, прибирался, готовясь закрыть заведение. При этом вряд ли было больше девяти вечера, но мне казалось, будто мы засиделись за полночь.
Бармен подал нам счет на маленьком серебряном подносе. Мартин взял его и расплатился прежде, чем я успела хотя бы потянуться за кошельком.
– Идемте, – сказал он и положил мне правую руку на талию.
Охранник выпустил нас наружу, и мы оказались на Дьюк-стрит. Дождь только усилился с тех пор, как я вошла в магазин, и капли его отскакивали от залитых водяными потоками тротуаров. Я ступила в лужу, разбрызгивая каблуками холодную и грязную воду, которая попала мне на чулки.
– Как назло, когда нужно такси, его не отыщешь днем с огнем, – заметила я, стараясь перекричать шум Вест-Энда.
Моя хлопчатобумажная хозяйственная сумка с надписью «Бургесс-корт» уже промокла, и я боялась, что бланк заявки на получение шелковой мантии не переживет сегодняшнего ливня.
– Вот оно, – сказал он, после чего мы накрылись своими пальто с головой и со смехом и причитаниями побежали по лужам. – Где вы живете? – спросил он.
– В Ислингтоне.
– Тогда нам по пути, – сказал он, открывая дверь, и не успела я опомниться, как оказалась внутри.
Глава пятая
Почему-то я ожидала, что он будет жить в совершенно ином месте. «Ноттинг-Хилл или Челси, например», – думала я, пытаясь вспомнить состав его имущества из формы Е. Но он приказал водителю такси ехать на восток.