Чтение онлайн

Развалины стояли на дальнем конце поляны в окружении высоких платанов и древних дубов.

Здесь мальчик вполне мог укрыться от непогоды.

Стенмор спешился, привязал лошадь к низкой каменной стене и обвел глазами укрытие. Хотя половина крытой камышом крыши провалилась уже много лет назад, место не выглядело заброшенным. У стены лежали аккуратно сложенные сучья. Кожаные петли, крепившие дверь к стойкам, давно сгнили, но кто-то совсем недавно привалил к узкому проему большую крепкую доску. Даже единственное окошко оказалось затянутым изнутри кожей от ненастья.

Подул ветер, и Стенмор ощутил запах дыма. В лачуге кто-то есть, подумал он.

На всякий случай граф обошел ветхое строение кругом. В этой местности время от времени появлялись цыгане, хотя осенью они редко располагались табором в этой части имения. Сбежавший из-под стражи преступник или нищий бродяга тоже вряд ли мог очутиться в этом удаленном от дорог и ферм месте. Скорее всего мелкий ремонт жалкого строения произвел кто-либо из детишек из его поместья или из Мелбери. Это место их словно магнитом притягивало. Будучи ребенком, он сам частенько играл здесь в «штурм крепости». Сколько раз вел он к победе свою «армию», состоявшую из сыновей дровосека и мальчиков Трентов, сражаясь против фермерских мальчишек из Мелбери.

При свете молнии он увидел, что серьезный ремонт в домике не производился. Из небольшой расселины в рыхлой задней стене струился дождевой поток. Приняв все меры предосторожности, Стенмор опустился на корточки и заглянул через расселину внутрь. Там был разложен маленький костер.

Детская ладошка аккуратно подложила в него сломанную ветку, и в этот момент Стенмор заметил вторую руку парня.

Это был Джеймс.

Стенмор почувствовал огромное облегчение. Он долго смотрел на мальчика, сидевшего к нему спиной. Граф видел лишь его вытянутые руки, запачканные на коленях штаны, голые лодыжки и ступни. Хотя май был на исходе, ночи стояли холодные. Летом даже не пахло. И все же в эту грозовую ночь Джеймс предпочел ветхую лачугу уюту и роскоши, окружавшей его в Солгрейве.

Стенмор обошел развалины и вернулся к подпертой доской двери.

– Эй! Есть здесь кто-нибудь?

Граф толкнул дверь и заглянул внутрь. У дальней стены из-под рухнувшей камышовой кровли виднелись две босые ступни.

Дождь между тем припустил еще сильнее, и сквозь дыру в крыше хлынула вода. Окинув взглядом низкие, неустойчивые балки, Стенмор присел на корточки перед укрытием, где прятался мальчик.

– Нет смысла скрываться. Ты промок до нитки. Заболеешь лихорадкой и через неделю-две умрешь.

Джеймс не двинулся с места. Стенмор обвел помещение взглядом. В последнее время здесь, видимо, кто-то обосновался. Угли и зола в костре свидетельствовали о том, что на огне готовили пищу. В углублении у стены лежали косточки кроликов и белок. Подумав о том, что кто-то охотится в его лесу, Стенмор снова переключил внимание на мальчика.

– Хватит, Джеймс! Я тебя вижу.

Тут граф вспомнил, что мальчик плохо слышит, и отодвинул в сторону камыш, под которым тот прятался.

Глаза у мальчика были точь-в-точь такие, как у Элизабет. И волосы тоже. Граф протянул мальчику руку.

– Пора возвращаться в Солгрейв.

Джеймс продолжал не мигая смотреть на графа с явной враждебностью.

– Из-за тебя в доме настоящий переполох. Миссис Форд отправилась искать тебя в это ненастье одна, пешком. Мы с трудом уговорили ее вернуться. Но если я тебя не привезу, она снова пойдет тебя искать. Простудится и заболеет. И виноват в этом будешь ты.

Джеймс молча поднялся.

Стенмор загасил ногой костер, в то время как мальчик прошел к двери и остановился в ожидании. Граф сделал ему знак выйти, вышел сам и очень удивился, заметив, что Джеймс поставил на место подпиравшую дверь доску.

Под дождем они в полном молчании проследовали к лошади. Стенмор посадил ребенка на круп животного, поразившись, как мало тот весит.

Но обратном пути ни один из них не произнес ни слова.

В доме воцарилась тишина. Измученные событиями дня, все спали. Ребекка сидела в кресле в своей спальне, предавшись размышлениям.

Никогда еще она не испытывала такой тоски и страха, как в тот момент, когда обнаружила исчезновение Джейми. И такой радости, когда увидела, что он спускается с отцовской лошади. Ребекка, плача, бросилась к Джейми, он прижался к ней, бормоча извинения. Граф в это время отдавал распоряжения слугам, и Ребекке пришлось выпустить мальчика из объятий и передать экономке и управляющему.

Они сделали все необходимое. Переодели его, накормили и уложили в постель. Перехватив взгляд Джейми, Ребекка ободряюще кивнула ему.

Он – Джеймс Сэмюэль Уэйкфилд, наследник огромного состояния, будущий граф Стенмор. И Ребекка сознавала, – как ни трудно это было для обоих, – что должна держаться в стороне, дав Джейми возможность научиться общаться с этими людьми.

Граф Стенмор прав. Это она виновата в том, что мальчик в то утро поступил столь опрометчиво. Не имея опыта в воспитании детей, Ребекка своей излишней опекой сделала Джейми полностью зависимым от нее и теперь должна приложить все силы, чтобы помочь ему стать более самостоятельным, приобрести качества, столь необходимые ему, чтобы он смог занять свое место в обществе.

Смахнув с лица слезы, Ребекка почувствовала, как сильно тоскует по нему.

Поднявшись, она надела халат и подошла к двери. Она уже пожелала ему спокойной ночи, мягко отказавшись посидеть с ним, когда его наконец уложили в постель. Прошло два часа, и Ребекка полагала, что Джейми уже заснул.

В коридоре царила тишина. Приблизившись к его спальне, Ребекка запаниковала. А что, если он снова сбежал? Но, приоткрыв дверь, она успокоилась, увидев, что мальчик сладко спит.

Переступив порог, Ребекка тихо прикрыла за собой дверь.

Шторы были раздвинуты, и комнату залил яркий свет луны, выплывшей из-за облаков.

Ребекка долго стояла, прижавшись спиной к двери, и смотрела на спящего мальчика.

Джейми! Совсем недавно она считала, что ее жизнь наполнена смыслом. Сознание того, что она выполнила обещание, данное ею много лет назад, давало ощущение радости. Ребекка подошла к кровати, поправила одеяло. Коснулась непокорных волос Джейми и запечатлела на его лбу легкий поцелуй.

Когда Ребекка выпрямилась, у нее едва не выскочило из груди сердце.