Чтение онлайн

— Ну что, юная леди, разве я не сдержал своего обещания? По-моему, из ваших окон открывается вид на сто тысяч долларов…

Питер Грегсон и Нэнси, сидевшие на балконе ее новой квартиры, обменялись улыбками. Лицо Нэнси все еще было забинтовано, но глаза, смотревшие сквозь щелочки в повязке, смеялись. Руки ее теперь были свободны. Правда, они выглядели несколько по-другому, но они сохранили свою изящную форму и были подвижны и легки.

С того места, где они сидели, была прекрасно видна вся бухта: мост Золотые Ворота находился слева, Алькатрас лежал справа, а прямо виднелся округ Марин. С другого конца вытянутого вдоль всего фасада балкона открывался красивый вид на восточную и южную часть города. Подобное расположение дома позволяло Нэнси любоваться в равной степени и восходами, и закатами, и она порой просиживала здесь целыми днями, благо с тех пор, как Питер снял для нее эту квартиру, погода была ясной и теплой.

— Ты меня совершенно избалуешь, Питер, — ответила Нэнси, с наслаждением потягиваясь.

— Ты этого заслуживаешь, — ответил он серьезно. — Кстати, хорошо, что напомнила… Я тебе кое-что принес.

Нэнси выпрямилась в кресле и радостно захлопала в ладоши, словно маленькая девочка в ожидании подарка. Питер никогда не приходил к ней с пустыми руками. Это мог быть цветок, новый журнал, книга, смешная шляпка, прелестный платок из полупрозрачного газа или пара деревянных браслетов — вроде тех, которые Питер подарил ей после того, как закончил работу над ее руками. Эти небольшие знаки внимания были очень дороги Нэнси.

Но сегодня Питер, похоже, задумал что-то совсем особенное. Когда он вошел, она сразу обратила внимание на большой сверток в его руках и догадалась, что Питер принес ей еще одну «пустяковину», однако вручать подарок он не спешил. Сверток остался лежать под зеркалом в прихожей, и заинтригованная Нэнси весь вечер сгорала от любопытства.

И вот теперь Питер поднялся с кресла и с таинственной улыбкой ушел в дом. Когда он вернулся, Нэнси заметила, что сверток не просто велик, но и довольно тяжел, и не ошиблась. Питер положил его ей на колени и чуть отступил назад.

— Что это, Питер? Какой тяжелый!.. Как камень. — Ей не терпелось поскорее развернуть сверток и узнать, что там.

— Да, это самый большой изумруд, который я только смог найти в ближайшей лавчонке, — с усмешкой сказал Питер.

— Сейчас посмотрим… — Нэнси развернула бумагу и охнула, увидев, что принес ей Питер. В коробке лежал очень дорогой фотоаппарат.

— Ах, Питер, ты просто гений! Какой замечательный подарок! — вырвалось у нее. — Но мне, право, неловко…

— Ничего особенного тут нет, — перебил Питер с неожиданной горячностью. — Кроме того, я рассчитываю, что ты отнесешься к этой штуке со всей серьезностью.

Они оба хорошо знали, как сильно беспокоило Нэнси то обстоятельство, что после аварии ей больше не хотелось рисовать. И дело было не в искалеченных руках — Питер сумел полностью восстановить двигательные функции, так что после небольшой тренировки Нэнси могла бы вернуться к любимому занятию. Но она не хотела, вернее — не могла. Каждый раз, когда она задумывалась о красках и кистях, что-то как будто останавливало ее. Ее старые картины, которые сиделки привезли из Бостона, так и остались нераспакованными и пылились в кладовке. Нэнси не хотелось даже смотреть на них, не говоря уже о том, чтобы создавать что-то новое.

Другое дело — фотоаппарат.

В глазах Нэнси вспыхнул восторг и радостное нетерпение, и Питер мысленно поздравил себя с удачей. Похоже, он нашел правильное решение. Нэнси просто необходимо было новое дело, новые возможности, ибо прежние только будили в ней тяжелые воспоминания. И это было правильно — из старых кирпичей новый дом не построишь.

— Между прочим, — сказал Питер, прикидываясь равнодушным, — там внутри есть инструкция по пользованию этим аппаратом. Чертовски сложная штука! Во всяком случае, чтобы разобраться в ней, моего медицинского образования не хватило. Может, у тебя что-нибудь получится.

— Гм-м, посмотрим…

Нэнси достала из коробки инструкцию и углубилась в чтение. Время от времени она откладывала ее в сторону и принималась вертеть фотоаппарат в руках, чуть слышно бормоча что-то себе под нос. Она была так поглощена этим занятием, что Питер подумал, уж не забыла ли она о нем. Он уже собирался напомнить Нэнси о своем существовании, когда она выпрямилась и небрежно взмахнула маленькой книжечкой.

— Это очень просто, Питер, — сказала она. — Смотри, если не хочешь пользоваться автоматикой, то вот это колесико устанавливает диафрагму…

Питер понял, что угодил в десятку, и, довольный, откинулся на спинку кресла. Прошло еще полчаса, прежде чем Нэнси снова вспомнила о нем. Она неожиданно подняла голову и посмотрела на него, и по ее глазам Питер понял, как она рада и благодарна ему.

— Это самый замечательный подарок, какой я когда-либо получала, — с чувством сказала она. «Если не считать голубых бус, которые Майкл подарил мне на ярмарке», — мысленно добавила Нэнси, но тут же усилием заставила себя не думать о них. — А пленка? Ты принес пленку?

Питер заметил темную тень, промелькнувшую в ее глазах. Он уже привык к этим призракам прошлого, которые посещали Нэнси довольно часто, но тут он был бессилен. Впрочем, Питер был уверен, что со временем грустные мысли перестанут навещать ее.

— Конечно. — Наклонившись вперед, он достал из свертка, где, кроме фотоаппарата, лежали еще кое-какие фотопринадлежности, маленькую коробочку с кассетой. — Разве я мог забыть про пленку?

— Нет, — произнесла Нэнси. — Ты никогда ничего не забываешь.

Она ловко вставила кассету в аппарат и принялась снимать сначала Питера, потом — бухту, потом — птиц, стайками пролетавших перед балконом.

— Фотографии скорее всего будут неудачными, но ведь это только начало… — извиняющимся тоном сказала она, поворачиваясь к нему, но Питер отрицательно покачал головой:

— Разве только те, где ты сфотографировала меня. У тебя все получится, Нэнси…

Он еще долго сидел и любовался ею, потом встал и, обняв Нэнси за плечи, увлек ее в комнату.