Шрифт:
Действующие лица.
Прохор – ратник дружины князя – не хлипкий телом мужик.
Василина, Лина – скоморошечка, знахарка, лекарка, немного прихрамывает.
Потап Пантелеевич, Пантелеич – бывалый скоморох, глава балагана.
Ариша – дочь Пантелеича, подруга Василины.
Князь. Княже – почти самовластый глава региона по тем временам.
Атаман дружины князя.
Обычный воин-дружинник.
Стражник.
Массовка – скоморохи в рубахах в горох, в колпаках, ратники в традиционных мундирах эпохи.
Время действия – середина 17-го века, незадолго до церковного раскола. Россия. Ростовская ярмарка.
Пролог.
Читает один актер.
Удивительная реакция – смех. Искренний, как у младенца от щекотки, ироничный после дружеской шутки, сатиричный от карикатуры на видного деятеля, истеричный на грани нервного срыва, когда человек объятый ужасом начинает выкрикивать его из себя смехом. Отчаянный, грустный, даже последний, так как, есть культы, в которых усопших принято провожать в лучшие миры не слезами, а именно смехом, чтобы им там жилось веселее.
Долгое время на Руси роль смехотворцев исполняли скоморохи. В расцвете этой культуры они представляли собой особое сословие – пласт общества, занимающийся одним делом. Жили скоморохи в подвижных балаганах, кочевали по стране в поисках ярмарок, гуляний и пиров, где искусство могло быть востребовано. Несли людям радость.
Но жизнь самих скоморохов была отнюдь не веселой…
Часть первая.
Картина 1.
Под звуки удаляющейся драки – лязг мечей, удары дубин друг о друга, всеобщий гомон и крик, открывается занавес. На сцене полный хаос. Перевернутые лавки, латки. Рассыпаны продукты, товары, рваная бумага и ткань повсюду. В центре поваленная телега, возле нее раненый дружинник Прохор лежит. Лоб в крови, рубаха порвана. Почти в бессознательном состоянии стонет и бредит от боли.
Выбегает Василина с подружкой. Пола платьев порвана, волосы растрепаны. На лицах сажа, царапины. Вид очень встревоженный, озираются. Что-то настойчиво ищут под страхом. В поисках своих быстры и ловки.
Арина [подруга Василины. Далее А] Дался тебе оберег этот. Вернется дружина – получим мы с тобой на ягоды с орехами. [развернув подругу за руку] Бежим отсюда, Линка, ведь сложим головы.
Василина. [далее В.] [резко вырвав руку] Нет.
А. Ну пропадем же.
В. Перестань хныкать. [строго] Ты сама увязалась. Иди не держу. Найду без тебя.
А. Ну уж нет. [сквозь слезы, но твердо] Ушли вместе, а придем врозь. Что мне остальные скажут?
В. Значит, помоги лучше, скорее сыщем. Вон там глянь
А. [чуть с обидой] Там нет, смотрела уж.
В. [сменив тон, приобняв подругу] Мне самой боязно. Но этот оберег мне от бабушки. Единственная память о ней. Давай найдем, Ариша.
А. Хорошо. Ты за телегой посмотри. Может он там.
Василина идет за телегу и находит там Прохора.
В. [с ужасом вздрогнув] О-ай, Ариша, подойди скорей.
А. [с легкой насмешкой] Ты так кричишь, будто мертвеца приметила, [подойдя к телеге, с каждым шагом меняясь в лице, столбенея] И-и-и правда, мертвец… [придя в себя, резко дернув подругу за руку] Бежим, Лина.
Они вместе делают несколько быстрых шагов назад, но Василина останавливается, отпустив руку Арины.
А.[запыхавшись] Оступилась? Помочь?
В. Мне нет. [задумчиво] А ему?
А. Кому?
Василина, повернувшись к Прохору, указывает на него рукой.
А. [с ужасом] Линка, ты малахольная, он же мертвый. Мы мертвому не поможем.
В. А если он жив…[резко] Ты себя простишь потом?
А. Да смотри сколько-крови-то…
В. Ты крови испугалась? Я – нет.
А. Смелая значит. [с вызовом] Вот и щупай тогда его сама, раз смелая такая.
В. [подойдя к Прохору, трогает его за руку, дрожа при том] Рука теплая, значит живой, Богу слава. [начинает осматривать, со знанием дела] Зримых ран мало, поэтому кровь не его, вот синяк в пол лица, сильный удар претерпел, бедный.
А. [отойдя от страха, потрогав Прохора] Бедный? На нем одежда дружинника.
В. Это не мешает нам помогать ему.
А. [возмущенно] Но он наших ребят бил.
В. А ты видела? [закончив осмотр, деловито] Так ноги целы. Может и передвигать он ими по привычке сможет. Ты слева бери, я справа.
А. [совсем спокойно] Лин, а оберег как же?
В. Теперь он пусть меня хранит, бережет. Только бы поправился.
Поднимают Прохора со стонами и уводят со сцены.
Картина 2.
Кибитка Василины. Обычная девичья комната, по сути, в небогатом убранстве. Все предельно аккуратно и чисто. Стол. На нем свеча, перо, бумага, лекарственные травы в пучках, пузырьки с отварами и настойками, маленькие весы. Над столом маленькое окошко, в нем солнце. На подоконнике цветы. Рядом со столом нечто вроде топчана, он прибран лоскутным покрывалом.
На топчане лежит Прохор. Раздет до пояса, весь в поту, ему жарко. Приходит в себя потихоньку. Со стонами открывает глаза. Пытается подняться на руках, но руки проскальзывают по шелку. Набравшись сил, со второй попытки все же присаживается, пошатнувшись, держится за постель твердой хваткой. Голова идет кругом. Взгляд туманный. Озираясь вокруг, осматривает кибитку, явно не узнает обстановку.
Прохор [далее П.] [не членораздельно, с волнением] Господи, где это я… [с тревогой] Люююдиии…
На крик уходит много сил, он падает обратно на спину.
Входит Василина.
В. [с легкой улыбкой] И чего это мы кричим как птах, правда, охрипший. Люди, люди… Люди на блюде, а мы на тарелке. [деловито] Смотрю, вспотел ты, бедный, но это и хорошо, вся хворь из тебя потом выйдет. [подходит к столу, наливает отвар] Тебе попить надо
Подносит к губам Прохора кружку.
В. Пей сокол ясный. Ты хоть и раненный, но не ощипанный.
П. [сделав глоток, морщится] Тьфу, гадость….