Чтение онлайн

Света в Радвере нет, против Тьмы он борется, на Хаос какает с высоты полёта… Что остаётся? И почему ликдульские учителя обещают научить контролировать себя, а требуют разбираться в чужих проблемах?

Нарата выступила из нави, сразу прервала речь, обратила внимание на себя. Радвер хотел повернуть её появление в свою пользу, показать, что Тьма явилась мстить, но Нарата начала в неожиданном для него ключе:

— Да, Радвер прав, он заботится о вас, избавляет вас от ошибок. Но без ошибок не будет ни мудрости, ни знания, как поступать, опыт будет лишь у тех, кто решает ваши проблемы. Знай, Хардол, Нашар тоже победил Тьму, отстоял волю драконов, даже казнить Тенероса умудрился — я сама отрубила его голову этим самым мечом, — Нарата Нингаль показала всем открыто то оружие, которое ей советовали засадить Радверу в сердце. — Но убьют одного Тенероса — придут десять других. Уничтожат Тьму — придут Свет, Порядок, Хаос, множество прочих злодеев или просто тех, кто привык жить иначе, чем вы. Вы казните их всех, не разбираясь? А чтобы разбираться, вам нужен ум, нужно знание о том, что вас окружает. Радвер, мы все благодарим тебя, что ты исправил Хардол, сделал его лучше, чем при Иероне, не сбежал, как нашаране, а поднял свою страну. Теперь она безопасна и стабильна, у драконов появилось время задуматься о смысле жизни. Настало время другого лидера. Радвер, за твои заслуги тебя ждёт более высокий титул архидемиурга, прежде занимаемый Арислодарой. Ты давно мечтал его обрести, чтобы помогать большему количеству крылатых и других народов. Настало время. Преемников ты назначил — моих родителей. Они согласились принять твоё былое бремя на себя, помочь сдружить Нашар и Хардол. У нас есть чему научить вас — твёрдость, самостоятельность, у вас тоже есть для нас уроки — благополучие, умение жить. Соединим сильные стороны и не позволим Тьме и Свету нас разъединять. Мы все лишь выигрываем от этого. И народ твой тебя поддержит, Радвер, ведь ты знаешь, что Инанна точно так же, как и ты, исправила Нашар Герусет, полный горя и унижения. Но Инанна не столь велика, как ты, ей не стать пока архидемиургом. А вот принять Харлол и украсить его ещё лучше она попробует. Радвер, сдержи своё слово и сдай свою должность Инанне ради ещё более высокого чина. Можешь даже не назначать её демиургом — это всё равно пережиток ненавистного вам Покона. Но честь твоя требует подняться выше и сдержать своё слово. Сдержи и получи этим ещё большую любовь Хардола.

Радвер совсем не любовно взглянул на Нарату. Только что он был готов к любому её выступлению — как она начнёт кричать, что он неправ, начнёт доказывать плюсы Тьмы и Света, или и вовсе кинется на него с мечом. Но старый интриган и не думал, что она станет апеллировать к его договору, да ещё и так умело. Краем глаза он видел, как одобрительно зашевелились его слушатели, поддерживая эту проклятую выскочку.

— Так и есть, — оставалось лишь согласиться. — Я обещал Инанне позволить ей руководить Хардолом под моей опекой. Она ведь не станет противоречить моей воле, отменять уже выпущенные мною указы, а, напротив, примет их мудрость и распространит все законы Хардола так же и на Нашар? Было бы жалко, если сар-волод начнёт заботится о Хардоле, но бросит Нашар и оставит его варварской религиозной страной.

— Это уже забота правителя, которого ты будешь умело наставлять, но не станешь влезать в дела своего народа слишком рьяно, — веско произнесла Нарата, давая дракону понять, что не попадётся в его сети. — Иначе чем бы ты стал отличаться от той же Тьмы, если бы мешал драконам жить так, как они хотят — не во вред, конечно же, самим себе.

— Как раз и не хочется им мешать. А за Инанной я прослежу, чтобы и она не мешала. Авваатер! — Радвер обратился ко всем собравшимся, распахнув крылья. — Думаю, действительно будет радостно, если Нашар и Хардол воссоединятся, больше не будет разделения на Светлых и Тёмных — инструмента управления вашей волей, повода для конфликтов. Но чтобы не было Светлых и Тёмных, прежде необходимо избавиться от Света и Тьмы. Если в Нашаре перестанут поклоняться воле паразитов, жрущих мозги — тогда примите Нашар! Но чтобы стать братом Хардола, Нашар сам должен дорасти до его уровня, не тянуть Хардол назад в болото и мрак. Как только нашаране — все нашаране — откажутся от всех религий, станут, как мы — я приму у Инанны экзамен верности и буду спокоен, оставив вас на её попечение. Вы согласны со мною, драконы?

Шилонен осклабилась при последних словах Радвера. Он совершенно верно обыграл предложение Нараты — Нашар с его постоянными трениями никогда не станет единым, не говоря уже о том, что Инанна заключила с Тьмой договор, что не будет препятствовать её учению, если того драконы сами захотят.

— В чём отличие конфликта Света и Тьмы и религии с атеизмом, Радвер? — Улыбнулась Нарата, снова удивив и навов, и демиурга. — Управлять можно и тем, и другим. А моя мать мечтала, чтобы внутри страны конфликтов не возникало вообще — для выпуска пара есть соседи, которым требуются наши земли, и другие враги, управляемые собственной злой волей, а не ведомые на конфликт чужой. В Нашаре религии есть, их много, поэтому их сравнивают друг с другом, а слушают лишь себя, и ни одна из вер не имеет полной власти над волей народа. По этой же причине Инанна разрешает как угодно оскорблять и ненавидеть саров — потому что либо обвинения надуманы и их просто пропустят мимо ушей, а то и просто разобьют слишком крикливые пасти… либо замечания правдивы, и сары прислушиваются к ним, восстанавливая справедливость. Поэтому мнений должно быть много — если, хардольцы, вы доросли до Нашара, и в вас действительно есть мудрость различать нужное от наносного. Раз вы знаете, чем религии плохи, вы не попадётесь на их крючок так же, как наши предки при Семаргле. Мы знаем и Семаргла, и Тьму, и научились спорить с обоими, доказывать свою правоту. Вы это тоже умеете, поэтому и без ошейников отличите чистый вымысел от того, что может быть правдой. Братство — это равенство, Авваатер. Это равнозначный обмен опытом. Это любовь и приятие при сохранении собственной воли и следования своим благим целям. Поэтому хватит бояться религий, они слишком слабы, чтобы одолеть вас. Ну а свободе — безопасной для вас, лишённой ненависти и разбоя свободе — вас Инанна научит. Те ошибки, что могли бы совершить вы на этом пути, мы уже совершали, и набрались опыта, как их избегать.

Будь Яролика рядом, она бы наверняка разочаровалась в своём демиурге. Если бы он не отвернул свою морду от народа, то разговор о выражении на ней хватило бы ещё лет на десять. Но так как Радвер повернулся к Нарате, то увидеть его расстройство, злобу и печаль одновременно могла только она. Всего через миг Радвер уже принял невозмутимое выражение, но искры торжества в его глазах совсем угасли.

— Авваатер и Хардол ваши, род славной Нингали. Я вместе с соборной улетаем на Каторею, нас сопроводит и Кориктофис-казначей, ведь, кажется, валюту вам придётся менять — все капсулы крови Кориктофис лишит своей силы и номинала, чтобы они не спорили по ценности с нашарскими душами. Я надеюсь, у Инанны хватит в сокровищинце запасов душ, чтобы возместить каждому из граждан Хардола все его обесценившиеся сбережения в новой валюте. Инанна ведь любит вас, я в это верю, и будет готова расстаться с запасными фондами ради вас, ради экономического единства Нашара и Хардола… Нашардола? Может быть, так теперь будет называться новая страна, а может иначе, если она вообще возникнет. Желаю всем вам удачи, благополучия, достатка и сытости! Доброй и вечной жизни вам, драконы! Прощайте!

— И тебе того же, — тихо проговорила ему Нарата.

— Жалко, что Радвер не нав, — Шилонен прятала улыбку за лапой. — Нам такие добрые и заботливые лидеры в любой вселенной яви бы пригодились!

Удивлённые хардольцы так и стояли, глазея на Нарату и явно не понимая, что именно произошло. Кажется, их отдали в лапы новой власти, но после избавления от навов это было лучшей новостью — потому разжались сначала жидкие, а потом зазвучавшие всё чаще хлопки в лапы, после которых драконы взялись за лапы и трижды прокричали имя Инанны.

Похоже, работа здесь предстояла немалая…

— Ну наконец-то! — Хубур упала прямо на застелённую кровать и принялась крутиться, взбивая покрывало. Нарата вопросительно посмотрела на подружку — её так обрадовала возможность снять платье или же просто на кровать завалиться? — Я так устала! — проговорила драконесса, подтверждая второе предположение Нараты. — Все эти Арислодары, Воплощения, демиурги… Ужас!

— Я сама ужас, — Нарата доброжелательно оскалилась, прикладывая лапку к груди, и присаживаясь на край той же кровати. — Но мне тоже по нраву то, что нам не придётся снова далеко таскаться. Хотя Нармэлу жалко — она теперь здесь застряла…

— Здесь у неё отец… но я понимаю её чувство, — Хубур сразу успокоилась и притихла, залезая под плед. — Жить без одного родителя почти так же, как без двух сразу.

— Я сочувствую тебе… Мои родители любят меня по-своему, но… Они хотя бы у меня есть.

Погрустневшая Хубур улыбнулась. Очень неестественно, так и читалось на её мордашке: "плохо у тебя получается утешать".

— Что ты ещё хочешь от дочери кобника… — пробормотала Нарата скорее себе, чем подруге, укладываясь сбоку, но поверх пледа, благо кровать себе Нингаль подобрала по статусу "мал-сарки". — Отец учил, что утешение не решает проблему. Даже во время войны с Базал-Туратом он никогда не выступал с речью "держитесь и надейтесь". В ту войну они и погибли, да?

— Да, — голос Хубур дрогнул ещё сильнее. — Как — я не знаю. Но в этом виноваты те, кто напал — люди.

— Люди напали по вине людей, как и драконы нападают по вине драконов. Кто-то считает, что в одиночку никто не может стать причиной великих событий — но это не всегда так, — Нарата всё же сочувственно приобняла Хубур, слишком уж нервной она выглядела.

Вжав голову в плечи, чешуйчатая выпростала передние из-под пледа и вцепилась в пушистую, всхлипнув и горестно жмурясь. Словно бы она впервые за долгое время нашла кого-то родного. Несмотря на то, что долгое время жила с целой деревней друзей. Неужели Мирдал не нашёл слов утешить свою ученицу?