Чтение онлайн

Когда вдали показалась темная точка «Тойоты», я снизился до сцепления с землей, отметив про себя, насколько эффектно выглядит шлейф из водяной пыли, нехотя оседающий позади машины.

— Ненавижу дождь, мокрый асфальт и вообще все, что приводит к коррозии, — гнусаво протянул Макс.

— Обожаю дождь и ненавижу зануд, — сказал я. — В тебе нет ни одной ржавеющей детали. Так что, не гунди, а начинай тормозить и остановись рядом с тем автомобилем.

Я натянул куртку и принялся шнуровать кроссовки.

— Я и сам уже догадался, — сбрасывая скорость, ехидно сказал Макс.

— Встретить бы того, кто писал тебе такую богатую эмоциями программу, да покатать до полного осознания допущенных ошибок, — я включил тонировку стекол на максимум.

— Программа здесь ни при чем, начальник, я самообучающийся кибернетический субъект и всем эмоциям выучился у тебя.

— И слава богу, потому, что будь ты таким занудой при первой нашей встрече, я давно бы свихнулся от скуки.

— Спасибо за комплимент, начальник.

— И не называй меня начальником!

— Да, начальник.

Я махнул рукой. Упрямству он, видимо, тоже самообучился. Угадайте, у кого?

Завидев на горизонте мой аппарат, пассажиры бесколесного экипажа зашевелились. Под дождь вышла, конечно, девушка. Ошибочное мнение, что это увеличивает шансы остановить попутку, торжествовало, превращая красивую барышню в мокрую кошку. Я усмехнулся и, затормозив, опустил стекло. Макс при этом не забыл тонко пожужжать, изображая звук работающего стеклоподъемника.

— Если бы мокнуть вышел мужчина, ваша парочка выглядела бы не так подозрительно, и кто-нибудь остановился еще до меня.

— А мы думали, что наоборот, — разводя руками, растерянно ответила девушка, — да и не было до вас никого.

Несмотря на мокрые волосы и частично потекший макияж, она выглядела прекрасно. Пожалуй, даже слишком, для пустынной трассы и старенькой малолитражки. Изумрудные глаза светились умом. Правильные черты лица, яркие пухлые губы, длинная шея, идеальная фигура… Красиво и странно. Но это оказалось не все.

Когда из машины вышел ее спутник, у меня впервые промелькнула мысль о розыгрыше. Парень был просто воплощением мужественности. Смесь Аполлона Бельведерского и семикратного мистера Олимпия. Форма и цвет глаз полностью повторяли таковые у спутницы. Брат? Хорошо бы, хотя мне сейчас не до флирта с его спутницей, так что брат или муж — разницы нет.

Парень заботливо подтолкнул барышню к открытой дверце «Тойоты», а сам обратился ко мне:

— Мы умудрились дважды проколоться, а запасное колесо, как водится, одно, — он хотел держаться непринужденно, но это ему скверно удавалось.

Неужели он чего-то боится? Или что-то скрывает? Почему, интересно узнать, он постоянно косится в сторону леса.

— Странно, — я медленно вышел из своего аппарата и нагнулся, чтобы рассмотреть пробитую шину.

Если это ловушка дорожных бандитов, он просто обязан воспользоваться моментом и треснуть меня по затылку. То, что Макс не позволит ему и шевельнуться, — вопрос второй. Но «Аполлон» стоял на месте. Я обернулся и увидел, что он пытается рассмотреть сквозь тонировку внутреннее убранство моего «автомобиля». Заметив мое движение, парень смутился и пробормотал:

— Крутая машина, никак не разберу, какой марки…

Типичный плейбой. Машины, девушки, пляжи, спорт. И что только он потерял здесь, в эпицентре резкоконтинентального климата и смертной скуки?

— Той же, что и ваша, — успокоил я его, а Макс тем временем приляпал на капот фирменный знак. — Модель будущего года, сигнальный экземпляр. Однако вернемся к проблеме. Запасной камеры у меня нет, да и не поможет она в данном случае. Сжевали вы покрышку, просто в лохмотья сжевали.

— Сжевал?

Как я и ожидал, жаргон «супермен» понимал с трудом. Подозреваю, что слово «крутая» он считал высшей степенью владения этим жанром. В его глазах промелькнула едва заметная тень недоумения. Мои подозрения окрепли. Не знаю, кто эти двое, но не местные — точно.

— Как вас угораздило? На ровной дороге… — я недоверчиво покачал головой.

— Мы на проселок съезжали, вон там, — он показал на полусмытый дождями спуск с трассы к узкой просеке. — Тропа ведет к маленькой речке с парой живописных порогов, а мы художники, решили вот съездить на этюды, и сами видите, что вышло. Просто ужас, как не повезло.

Я заглянул через его плечо в открытый багажник. Там действительно лежали два складных мольберта, но мое внимание привлекло не это. Из-под ящичков с высоким искусством выглядывала первая пробитая шина. «…ridgestone» красовалось на ее боку. Вместо заглавной «В» зияла аккуратная дырочка диаметром в дюйм. Атлет перехватил мой взгляд и заволновался еще сильнее. Не обращая на него внимания, я вернулся к измочаленной покрышке переднего колеса.

После нескольких секунд более пристального изучения я разогнулся и, удовлетворенный результатом осмотра, подошел к бледнеющему художнику вплотную.

— Этюды, значит, в такой-то дождь? Ничего удивительного в том, что вас постигло невезение. Может быть, расскажете о его причине? — негромко спросил я, заглядывая ему в глаза.

— Арматура, — будто вспомнив нужное слово, сказал он.

— В тайге? — я удивился. — Не знал, что все окрестные леса завалены остро отточенными обрезками арматурной проволоки.

— Там, на берегу, были остатки какого-то здания…

— Палеозойского Центра Международной Торговли…

— Нет, серьезно, обыкновенная арматура, просто мы слишком быстро ехали…