Чтение онлайн

— О да! — раздался сзади голос Тэна. — Кассия Ринн — сильная девушка! Но говорить с ней, как с мужчина, — это глупость!

— Это еще почему?

— А потому, друг Матиас, что женщина — пусть самая сильная женщина на свете — оставаться женщина и никогда не быть мужчина! С женщина надо разговаривать как с женщина!

— Ты, я погляжу, специалист по женщинам? — насмешливо поинтересовался Димитрий.

— Меня учить мой отец, — невозмутимо парировал Тэн. — А он иметь много жен. Он знать, что такое женщина!

— Ну и что такое женщина? — спросил Матиас, стараясь не ухмыляться совсем уж откровенно.

— Все люди хотеть быть счастливый. Счастье для мужчина — владеть всем миром, а счастье для женщина — владеть мужчина, который владеть всем миром.

После такого заявления установилась краткая пауза, заполненная цоканьем копыт лошадей и шумом ветра.

— Хм, дружище Тэн, — сказал Димитрий. — Ты ошибаешься! Я, например, не владею всем миром, но вполне себе счастлив!

Тэн хитро прищурился.

— Ты, Пилигрим, не владеть всем миром? Разве ты не ходить, куда хотеть?

— Разве ходить, куда хочешь, и владеть — одно и то же?

— А что ты понимать под “владеть”? Запихать в седельный сумка? Владеть конь — значит, скакать на конь; владеть женщина — значит, иметь женщина, который тебя люби; владеть мир — значит, ходи по земле, где хотеть.

— А, ну если понимать это в таком смысле…

Матиас с нескрываемом интересом спросил:

— А что насчет Оседлых мужчин? Они ведь не могут ходить куда хотят? Получается, все они несчастны?

Тэн покачал головой, взметнув косичками.

— Для Оседлых мужчин их Оазис — весь их мир. Они владеть им, и они счастливы.

Алан с любопытством смотрел на Тэна. Почти то же самое сказала Рафу. Он не подозревал, что Тэн такой философ. Он привык, что Тэн отличный охотник, неприхотливый путешественник, хороший товарищ, певец и в некотором роде священник. Но чтобы еще и знаток мужчин и женщин…

Остальные тоже взирали на Тэна примерно с тем же выражением лица.

— То есть, — заговорил Матиас, решивший разобраться в вопросе до конца, — счастливый мужчина — это тот, кто владеет миром, каким бы крохотным он ни был, а счастливая женщина — та, кто владеет счастливым мужчиной?

Тэн просиял:

— Правильно! Теперь вы понимай мудрость мой отец?

— Мы едем сейчас в Амазонию и Хэйдиал, — сказал Димитрий. — Там властвуют бабы! Они, по твоему, счастливы?

— Нет. Их мужчины слабы и не владеть ничем. Они несчастливы, и их женщины несчастливы. У них ненормальный порядок вещей. Такой порядок не давать счастье и гармония.

— Кассия с тобой не согласилась бы, — хмыкнул Алан. — А если в этих Оазисах всё наоборот? Что если женщины матриархальных Оазисов поменялись ролями с мужчинами и теперь хотят владеть миром, а их мужчины хотят владеть ими?

Тэн подумал и покачал головой.

— Я сильно удивляться, если такое случаться. Это будет переворот мировой порядок с ног на голову.

Местность поначалу медленно, затем все быстрее поднималась к мощной горной гряде, чьи склоны сплошь заросли тропическим лесом. Многочисленные ручьи и реки шумели меж скалистых берегов, скрытые буйными кронами. Пилигримы поднимались по извилистой горной тропе, изнывая от духоты и мелких насекомых, кони осторожно ступали по краю каменистого обрыва. Никто больше не чесал языком — следовало держать ухо востро.

Алан по-прежнему надеялся встретить караван Кровака — а в нем Кассию — где-нибудь за ближайшим поворотом, но чем дальше продвигались Пилигримы, тем слабее становилась надежда.

Стефан обещал, что они встретятся в окрестностях Либеры, но, по всей видимости, этот тип не был склонен держать слово. Или что-то случилось…

Алан старался не попасть в объятия нарастающей тревоги. Если Кассии не будет и в Амазонии, тогда следует спешно устроить поиски.

Он оглянулся — тропа позади пропадала в зеленых кущах, равнина далеко внизу простиралась будто под наклоном вверх, пока не упиралась в блестящее зеркало моря, которое чудесным образом не проливалось вниз. Алан понимал, что это обман зрения. На самом деле это он с друзьями взбирается вверх по пологому склону, а равнина — совершенно плоская, как и море.

Еще через несколько часов они достигли гребня горы, и перед ними открылся гигантский цирк — круглый кратер, чьи склоны покрывал вечнозеленый лес, а дно с протекающими реками пестрело красными, фиолетовыми и желтыми прямоугольниками полей. Примерно в центре, окруженное лесом, синело озеро, принимающее воды всех речушек и ручьев.

Алан разглядел несколько деревень из выстроившихся кругами домиков. На гребне горы, где остановились Пилигримы, пробегала Черная граница — неподвижная блестящая поверхность, похожая на застывшую смоляную реку.

— Неплохо бабы устроились, — пробурчал Димитрий.

Они не преодолели и половины пути вниз по склону, как наткнулись на ровную утоптанную площадку в окружении врытых в землю деревянных истуканов. На площадке сражались два всадника, сверкающие кривые клинки сабель то и дело со звоном сталкивались друг с другом, взмыленные лошади вставали на дыбы и храпели. Бой был яростным и молчаливым. Сразу было ясно, что противники бьются насмерть. Они не заметили появления Пилигримов, которые замерли за группой деревьев.

В какой-то момент один из бойцов вскрикнул высоким хриплым голосом и упал с коня, который отпрянул в сторону леса и остановился на опушке, нервно переступая копытами. Победитель грациозно соскользнул со своего скакуна и приставил к горлу лежащего на земле проигравшего острие сабли.

— Клятва! — рявкнул победитель, и Алан понял, что это женщина. Они обе — женщины, одетые в легкие просторные шаровары и накидки поверх свободных рубах, перетянутых на талиях широкими поясами. Головы их были повязаны платками, из-под которых на спину падали косы. В отличие от жительниц Либеры одежда амазонок покрывала их тело целиком, кроме кистей рук и лиц. Шаровары из тонкой ткани были заправлены в узкие и высокие сапожки с небольшими каблуками.