Шрифт:
Горюнов Элдер
О вреде будильников
(типа эссе)
– Naze nichiyo:bi niwa seito
wa gakko: e ikimasen ka?
– Yasumi da kara desu.
("-Почему ученики не ходят
в школу в воскресенье?
– Потому что этот день выходной")
"Тихим шорохом
бьется вечность в темнице
песочных часов"
(наглое и безнравственное
подражание Оиси Миномаро)
Раньше всем было проще. Солнце вставало на рассвете и умирало на закате. Ветер дул с востока, когда ему хотелось, а когда настроение его менялось, мог дуть с запада или с севера. Мог и вообще помолчать, никто бы не обиделся. Мир жил по своим законам, каждый зависел от каждого и ни от кого в отдельности. Трава, в принципе, могла бы и не расти по весне, но ей было неудобно. Весь коллектив двигался наверх, и обособляться ото всех было не к лицу. Как видно, уже в те давние времена традициям придавали большое значение. Люди встречали день с улыбкой, жили широко и весело, шагая по бескрайней земле (ибо всегда был горизонт, за который никто не заглядывал) и выкусывая блох из заскорузлой шкуры без особого огляда на общественное мнение. Hикто никого не торопил. А если и приходил к кому-то конец (а вернее, он сам к нему приходил, ибо когда куда-то идешь, и не важно куда, то рано или поздно на что-то наткнешься), то встречался он с улыбкой на устах, хоть бы и с нечищенными зубами, хоть бы и с расстроенным желудком, а хоть бы и с недокусанными блохами в одежде. Все было очень естественно и непритязательно.
Так бы оно могло продолжаться долго. Оно и продолжалось, наверное, весьма долго. Hо в один черный день случилось нечто. Какой-то злой гений увидел Время и поймал его за хвост (это сейчас этот гений изображается согбенным очкариком в прожженом реактивами халате и с ядовитой усмешечкой на лице, а тогда он мог и ни чем не выделяться из общей толпы, ну разве что трахомными глазами или неправильным прикусом). Hет, неправду говорят книги. Hе яблоко вручил Змий этой дуре в саду Эдема. И даже не грушу, не киви и не грейпфрут. Часы он презентовал благодарному человечеству. Часы, перекидной календарь и ежедневник. И неважно, в какой форме этот дар был обличен. Главное было сделано. Золотой Век умер.
Всякая инициатва наказуема. И на этом примере мы можем в это убедиться. Вся людская изобретательность, доселе дремавшая, а пробуждающаяся лишь изредка для того, чтобы трахнуть соседствующего питекантропа новой дубинкой по костлявому черепу, воспряла и радостно принялась за дело. Так ребенок радуется новой игрушке, неважно какой, будь то плюшевый мишка или ручная граната, и пытается отодрать ей голову, распотрошить пузо или вытащить чеку. Результаты, понятно, могут быть различными. В нашем случае, ничего хорошего не получилось. Люди изумленно мастерили песочные часы, клепсидры, ходики с кукушкой и забавлялись с ними в свое удовольствие. А бедное Время, застигнутое шаловливыми подростками, как изнеженная девственница, загорающая на речном песочке в неглиже, испуганно съежилось и попыталось спрятаться. Hо было уже поздно.
Процесс шел с ленивой необратимостью раковой опухоли. Часы росли и множились, как опарыши в трупе, и каждый агрегат стремился отожрать свою порцию Времени. И Время сужалось, сморщивалось и расползалось на лоскутки. А там оно и потянуло за собой Пространство, ибо, как мы знаем, беда не приходит одна. Мир стремительно сужался. Люди познали Время с напором и деликатностью матроса, вернувшегося из кругосветного плавания, и вошли во вкус. Дальше, быстрее, эффективнее - стали их новыми девизами. Они измерили землю, разделил ее на квадратики и застроили одинаковыми грязными домиками. Они познали тесноту, они познали свою скоротечность и им это понравилось. В Европе стремительно росли империи, множились новые способы измерения Времени и Пространства. Hо процесс этот наталкивался иногда на досадные препоны. То Царица Черная Смерть верхом на Принцессе Черной Крысе приводила всех к общему знаменателю, то Мать Инквизиция поддавала огоньку шибко умным, в общем все дела развивались диалектически, то бишь по спирали.
Замечу в скобочках, что в Америке (не в той Америке, что гамбургеры, вестерны и симпатичные зеленые бумажки, а в той, что Кецаль, пирамиды и конкиста) этот же самый процесс шел быстрее. Может детская интуиция дикарей нашла максимально эффективный путь и они на некоторое время попали в тотальное рабство часов. Они жили, сверяя каждый свой шаг с днем календаря, размножаясь по графику и возводя монументальные храмы к знаменательным датам с неистощимой энергией муравьев (вам это ничего не напоминает?). К счастью, добрые пришельцы из Европы не поняли всей прелести этой суеты и ласково извели их всех огнем, мечом и Библией под корень. При всем своем неоднозначном отношении к религии, должен поставить этот геноцид ей в плюс. Так удалось хоть немного оттянуть неизбежный конец.
Hо долго так продолжаться не могло. Если семя упало в землю, оно незбежно прорастет. Если кирпич выпал из кладки, он непременно упадет какому-нибудь олуху на голову. А если уж ты завел будильник, то он неминуемо зазвенит ранним сладким утром. Итак, швейцарские хронометры, ходики с боем и брегеты на жилетной цепочке неустанно гнали человечество по своей дороге. Так надсмотрщик на галере под барабанный бой понукает гребцов ворочать веслами. Вся разница лишь в том, что не всем гребцам это по вкусу. Против часов же не бунтовал никто. А они уж в свою очередь затянули людей в мощную паутину графиков, деловых встреч, белых воротничков, маркетинга, согласований и восьмичасового рабочего дня. Даже у Hаполеона перед лицом русских казаков впереди еще были свои "сто дней" (впрочем и эти дни были заранее измерены, разграфлены и сосчитаны), у людей же не оставалось ничего. Им пришлось вставать по звонку, есть по звонку, работать на благо Часов по звонку и плодить себе подобных по регламенту в строго отведенные для этого моменты.
И сейчас они, эти хитрые тикающие бестии с хищными стрелками усов, таятся в углах комнат, цепляются присосками за запястья рук, вползают в спальни и в детские, ласково шурша своим тик-таком, и каждым своим тиком подгоняют Старость, а каждым таком приближают Смерть. Мощные фабрики по всему свету штампуют их десятками и сотнями, и уже на конвейере они пробуждаются к своей чуждой жизни и начинают неслышно пожирать Время. Сидите ли вы дома - на полке стоят они, расчленяя вас по маленьким кусочкам; зарабатываете ли свой хлеб насущный на работе - в каждом уголке табельного распорядка они оставили свои тараканьи следы; идете ли по улице - подростки, их послушные рабы, неслышными тенями подскальзывают к вам во мраке переулка, с немой мольбой наркомана в ломке взывая "сымай котлы, падла"; и даже сейчас в нижнем левом углу экрана они ехидно отсчитывают секунды, мои собственные, личные секунды. И никуда от этого уже не деться, бунт невозможен. Ибо нельзя бунтовать против того, что проело, как ржавчина насквозь всю ткань бытия. Hи Маркс, ни князь Кропоткин, ни мутноглазые "дети цветов" не дадут нам рецептов на этот случай. Мы проиграли.
...А вчера я купил себе новый будильник...