Шрифт:
Богумил Ржига
О самолетике "Стриже"
Рассказ первый о любопытной девочке Анежке и о мальчике Войте, который ездил на своём стуле, на собаке Коциянке и на спине у вола Гулана.
Когда в семье Томешовых родилась девочка, все очень обрадовались. Отец работал на кирпичном заводе, но в этот день он на работу не пошёл, остался дома. Долго он стоял, глядя на новорождённую, улыбался и подкручивал кончики усов.
– Ждал я девочку, но не такую, - сказал он наконец себе под нос, - ведь она же чёрная, как цыганка.
– Да что ты, она вовсе и не чёрная!
– ответила мать и тихонько засмеялась.
– А глянь-ка лучше на её носик, какой курносый!
– И вправду курносый, - подтвердила бабушка, гостившая в это время у Томешовых.
– Верно, страсть как будет любопытна.
Эту девочку стали звать Анежкой. Маленькой она не осталась, росла, как и все остальные дети, становясь всё время чуть-чуть побольше. Сначала она выросла из пелёнок, потом из распашонок, потом стала бегать ножками. Правда, носик у неё так и остался курносым, и Анежка на самом деле становилась всё любопытнее и любопытнее. Она обращалась с вопросами к отцу и к матери, к собаке, даже к стулу на кухне и к лопате на дворе:
– Почему днём светло, а ночью темно?
– Что делает ветер, когда не дует?
– Почему наш кот Розум весь чёрный? И почему, когда человек ходит, одна нога у него всё время отстаёт?
– У тебя отстаёт, говоришь?
– смеялся отец.
– А у меня, наоборот, одна нога всегда перегоняет другую.
Когда Анежке было три года, из деревни Кониклец снова приехала бабушка и стала помогать матери по хозяйству. Мать лежала в постели и не вставала. В сенях стояла новая коляска. Анежка не раз заглядывала в неё, приподнимая даже цветное одеяльце, но в коляске никого не было, она была пустой.
Но вдруг однажды маленькая Анежка проснулась от испуга. Кто-то плакал, и девочка слышала, что это плакал ребёнок. Сначала она подумала, не кричит ли это она сама, и сразу же схватилась за зеркало. Но в зеркале она увидела, что рот её закрыт. Значит, это плакала не она.
– Анежка, пойди сюда, - позвала её бабушка и показала на белый свёрточек в коляске: - У тебя родился братик.
– Где он?
– воскликнула Анежка и ринулась к коляске. Действительно, там лежала живая кукла, которая страшно ревела.
– А почему он так кричит?
– удивлялась Анежка.
– Не нравится ему в пелёнках, хочет гулять.
– Ну, так пусти его, бабушка, мы пойдём вместе играть.
– Для игр у этого крикуна, - отвечала бабушка, - времени ещё хватит. Сейчас он должен лежать.
Но Войта долго лежать не собирался. Мальчик этот был как заводной. Руки и ноги его не останавливались ни на минуту. Он двигал ими с утра до вечера. Когда Войта подрос, он больше всего полюбил кататься. Сначала на стульчике, а потом на собаке Коциянке. Собака сердилась на него. Ведь, когда на ней сидел Войта, она не могла вилять своим закрученным наверх хвостом.
Однажды отец попробовал посадить сына на Вола Гулана. Волу Гулану показалось, что его кто-то щекочет, но он был так ленив, что даже и не оглянулся. Только махнул хвостом и хватил Войту прямо по голове. Мальчик рассердился и стал бить вола кулаком. Гулан этого почти не почувствовал, зато у Войты рука потом долго болела.
Войте захотелось полететь, как летает шмель или воробей. Он залез на забор и прыгнул вниз. Но ничего из этого не вышло, хотя он и размахивал руками, как крыльями. Он только упал в крапиву и обжёг себе нос.
– Ты летаешь, как наша старая гусыня, - смеялась над ним Анежка.
– Сама ты гусыня!
– защищался Войта.
– Я летаю уже почти как птица.
Рассказ второй познакомит нас с Пепиком Сламой, девяти лет, вместе с которым дети отправились на аэродром
Анежка и Войта росли так быстро, что бабушка только диву давалась. Приходя к ним в гости, она всякий раз приговаривала: "Дети мои, да вы растёте, как на дрожжах!" Время бежало тоже быстро, и Войте уже исполнилось восемь лет, а Анежке одиннадцать. К несчастью, отец их умер, но мать любила их ещё больше, чем раньше. Они ходили в школу вместе с Пепиком Сламой, родители которого были из той же деревни, но жили получше Томешовых. У них было большое хозяйство и немало земли. Вол Гулан тоже был их, да, кроме вола, у них работала на поле ещё пара гнедых коней.
Родители берегли Пепика как зеницу ока и ничего не позволяли ему делать.
– Пепик!
– напоминала ему мать.
– Смотри не ходи по лужам, а то будешь кашлять.
– Пепик!
– грозил отец.
– Смотри у меня, не играй с этим озорником Войтой. Он тебя отколотит, и у тебя будет на лбу шишка. Возьми лучше велосипед!
Но Пепик Слама не любил велосипеда. Велосипед был новый, и он не умел ещё на нём ездить. Мать всё боялась, как бы сынок не разбился или не ободрал новую игрушку. И поэтому Пепику разрешалось только смотреть на велосипед или потихоньку водить его по двору. Велосипед действительно был хорош, прекрасно ехал, но сам Пепик шёл рядом. Вот и сегодня Пепик не долго играл с велосипедом: поставил его поскорее под навес, а сам пошёл в сад. Там он огляделся и - раз!
– пролез через дырку в заборе, обежал кругом дома деда Козелки, работавшего сторожем на аэродроме, - и прямо к Томешовым.
– Дети на улице, - сказала Войтина мать.
– Слышишь, Коциянек лает? Они там с ним играют.
– Слышу. А Анежка тоже там?
– Да.
– А Войта?
– Тоже там, - сказала мать.
– Там Коциянек, Анежка и Войта.
Как только Войта увидел Пепика, он громко закричал. Коциянек залаял. А Анежка завизжала. Это было очень смешно, и Пепик Слама весело рассмеялся. Он так обрадовался, что видит живых детей и живую собаку!
– Пепик! Пепик!
– изо всех сил кричал Войта. Щёки у него горели, тёмные глаза блестели, а волосы на голове торчали торчком.
– Пепик!
– визжала Анежка. Она замахала обеими руками, и в воздух взлетела маленькая тележка.
"Пепик!" - залаяла собака Коциянек, но хвостом не виляла. Он был закручен у неё наверх и напоминал улитку в раковине.
– Что вы тут делаете?
– спросил Пепик Слама. У него уже начинало звенеть в ушах.
– Пойдём с нами на аэродром!
– выпалил Войта.
– Нет, на аэродром не разрешают, - отказывался Пепик.
– А что там? Я там ещё никогда не была.
– Анежка была готова идти куда угодно.