Чтение онлайн

Девушка глядела на звезды, я — на нее.

Наверное, нет романтичнее картины, чем лицо юной красавицы, освещенное полной луной…

Сам не понимая, что делаю, я приподнялся и сделал шаг к лагерю. Мое «чудесное видение» уловило какой-то звук. Девушка включила фонарик и направила в мою сторону…

Раздавшийся визг заставил меня ломануться в чащу, не разбирая дороги. Спотыкнувшись о корягу, я шлепнулся и замер, соображая, что же теперь делать.

А из лагеря доносились возбужденные голоса:

— Орк! Там был орк!

— Люська, а кто там мог быть? Мы же в орочьем лагере!

— Настоящий! Он настоящий!

— Ну, ты и даешь! Хватит выдумывать! То у тебя старший мастер — вылитый Вигго Мортенсен, то орки настоящие!

Я стал потихоньку отползать подальше от лагеря. Только очутившись в зарослях черемухи, понял, что мешало двигаться: я до сих пор нежно прижимал к груди котелок с кашей. «Воровать плохо, но все равно в лагерь вернуть не получится, — подумав, решил я. — Девчата еще час не успокоятся, на каждое шевеление в кустах визжать будут. Ничего, от пропажи котелка никто не умрет. У меня-прошлого в вещах есть армейский „боб“, я его не доставал. Тем более что ту тушенку, которая в каше, я на свои кровные покупал. А в степи хорошая посудина пригодится!»

И тут же в голове мелькнула еще одна мысль: а вдруг Арагорн в этот момент находится на Земле? Не станет же он исчезать с игры, на которой сам же — старший мастер? Не станет. Ему авторитет в ролевой тусовке терять нельзя. Не я первый «попаданец», завербованный на игре, и, думаю, не я — последний. Но если наутро, по земному времени, конечно, Ара не появится в мастерском лагере, то его на полигон больше не пустят. К тому же богу наверняка ничего не стоит за пятнадцать минут проводить меня на Ось миров, обстряпать штурм темницы Лофта и вернуться обратно. По его личному времени, естественно, прошло гораздо больше. Но на Земле Арагорн должен появиться в течение этой ночи.

И я нагло отправился в мастерский лагерь. В конце концов, тут, на полигоне, мне ничего не грозит. Любой игрок подумает, что кто-то хорошо подготовился, сделал не только костюм, но и вполне реалистичную маску. А не-игроков тут сейчас нет. А даже если и есть, то с одинаковой скоростью будут улепетывать что от меня, что от Берка с командой молодняка, которая шарится где-то рядом. Те тоже выглядят весьма экстравагантно. Другое дело, что на меня могут напасть «эльфы», будет жалко обламывать ребят и не укладываться замертво, попав под залп из игровых луков…

Но удача была на моей стороне. Я без приключений добрался до мастерского лагеря, совмещенного с «мертвятником» — местом, где отбывали положенное время те, кого настигла условная «смерть». Посидел в кустах, прислушиваясь. Тишина, нарушаемая лишь чьим-то богатырским храпом. Постепенно до меня стало доходить, что я не знаю, в какой палатке ночует Арагорн. Заглядывать во все подряд? Слишком рискованно — берцы метать умею не только я, это — нормальное приветствие для наглеца, посмевшего забраться в чужую палатку.

Однако удача не собиралась меня покидать. Кажется, Ара что-то говорил о моей, непонятной даже ему, способности оказываться в нужное время в нужном месте. Я уже почти решил отправиться обратно в орочий мир, как на поляну, вокруг которой теснились палатки, вышел тот, кого я за эту ночь поминал раз сто.

Арагорн шагал устало, словно у него появились какие-то проблемы, но, вместо того, чтобы отправиться спать, он сел на бревно у кострища и закурил. Я осторожно подошел и пристроился рядом. От неожиданности бог вздрогнул, но моментально взял себя в руки:

— Знал же я, что тебе ничего лишнего говорить нельзя! — с оттенком не то восхищения, не то досады произнес он. — И что ты теперь делать намерен?

Я пожал плечами:

— Поболтаю с тобой — и обратно, дворцовые перевороты купировать. Как-никак, играю на стороне Порядка, вот и восстановлю конституционный порядок. Или какой он там? О конституции орки вроде не слышали.

Бог хмыкнул:

— Даже так? А ты, оказывается, идейный. Жаль, что не все такие…

— На двуногую кошку намекаешь? Да, у девчонки — свои тараканы. Но мне кажется, она все же не создана для Хаоса, это у нее подростковое. Был бы ты с ней поласковее, может, и не стала бы она делать глупости…

Ночь в лесу, полном запахов лиственной прели и свежей золы, — время для откровенности. Поэтому я не удивился, что Арагорн не стал, как обычно, насмешничать, а ответил искренне:

— Игра — штука жестокая. И идет игра не только за обладание мирами Веера, но и за каждую фигуру. Нэка стала добычей Хаоса, но у нее еще есть свобода выбора, она не пытается разрушить себя. Скорее наоборот — хочет стать цельной.

— Понятно, — кивнул я. — А вот мне что теперь делать? Знаешь, сколько у меня вопросов накопилось? Что происходит с моим телом, когда я ухожу в Туман? И вообще — что есть мое тело? Точнее, где мое прежнее, человеческое, тело? И откуда взялось орочье? Интересно же!

Арагорн, поняв, что я не собираюсь продолжать разговор о его неудачах, улыбнулся:

— Человеческую внешность ты вернешь, когда станешь самим собой. Это — не квест, для этого не надо никого воровать или с кем-то сражаться. Твое человеческое тело никуда не девалось, оно при тебе. Но сейчас на него наложена матрица одного трупа. Премерзкий старик был, алкаш и болтун. Помер глупо, причем без свидетелей, вот я и использовал бесхозный биоматериал. Звали дедка действительно Мышкун. Так что ты Апа-Шер ни слова не соврал. Но готовься: в Кароде тебя могут принять за него. Хотя в чем-то ты и есть он…

Я снова кивнул:

— Весело. Но ничего, посмотрим…

Мы посидели еще немного, болтая обо всяких философских и магических парадоксах. Постепенно небо стало сереть, со стороны ручья потянуло ветерком.

— Ладно, я пойду, — сказал я.

Почему-то у меня было четкое ощущение, что нужно вернуться к кривой березе. Когда я отыскал приметное дерево, было уже почти светло. Поднялся легкий ветерок, разогнавший туман, по-утреннему защебетали проснувшиеся птицы.

Достав нож, я вырезал на коре букву «С» и осторожно отслоил несколько полосок бересты, оставив их висеть тоненькими ниточками. Первый дождь или сильный ветер — и они исчезнут. Значит, если когда-нибудь я решу, что мне уже можно возвращаться на Землю, я сумею очутиться здесь до того, как здесь взойдет солнце.