Чтение онлайн

Вот такая серьезная, глубоко-сдержанная, вдумчивая, красивая любовь должна быть у нас взамен разврата буржуазии и «нигилистичего» взгляда на «голую» половую потребность.

Позвольте мне в заключение остановиться на трех больших явлениях, которые нельзя миновать, когда говорим о быте, а именно на религии, морали, законе. Все эти три явления имеют большое отношение к строительству быта.

Религия имеет отрицательное отношение к строительству быта. Религия родилась и держится на слабости человека. Человек обескуражен своей слабостью перед природой и обществом, большим количеством бурь, мук, недостатков, неудач, которые сваливаются на его долю, — отсюда стихийно выраженное представление о потустороннем мире, где будет лучше, о верховной правде, которая преодолеет всю скверну мира и вознаградит потерпевших в другом свете. Это — основная идея религии. Если бы ее отнять преждевременно, то, может быть, человек захирел бы перед силами природы, которых он не может осилить. Представьте себе семидесятилетнюю крестьянку-старушку, которая всю жизнь вела постный образ жизни, которая считает, что смирением и кротостью она собрала сокровища на небеси. Когда к ней приходит внучка-комсомолка и говорит: бабушка, банк-то твой не прочен — ты собрала сокровища, а там — крах, ничего нет, — вы думаете, она за это скажет спасибо? Ведь этим рушится все то, чем она жила. И среди самих трудовых масс эта вера еще осталась. Но если мы позволим и новому миру за это держаться, мы сделаем страшное преступление, ибо мы то знаем, что небо банкрот, что на «том свете» нет ничего. Мы знаем это совершенно точно.

Мы знаем, что надежды на потустороннее мешают человеку обеими руками взяться за строительство своего счастья на земле. А построить это счастье трудно. Врагов много, и нужно собрать все силы для борьбы за это счастье. Вот почему мы боремся против религии за единственное правильное миросозерцание, за трудовое миросозерцание, за боевое миросозерцание — марксизм. Поэтому мы сможем в действительности правильно строить наш новый быт лишь по мере того, как мы будем выдергивать религиозные плевелы из нашей нивы с корнем.

Следует ли из этого, что мы не признаем морали? Не следует ни на одну минуту. И Ленин говорит нам: мораль мы отрицаем, как мораль религиозную, как мораль метафизическую, но как те правила, которые предписываются каждой личности интересами человечества, мы признаем ее. Есть право человека на свое собственное счастье, есть право человека на строительство своей жизни, своего личного существования, выработки из себя сильной и мудрой личности, но только в тех случаях, когда оно не противоречит правам других, общим правам человечества.

Защита своего наслаждения, защита своего права на жизнь в буржуазном обществе идет по костям других. Одни рвут у других. Только социалистический строй создаст гармонию между стремлением к личному благополучию и между общественным строительством.

Его еще нет, этого строя. Он должен быть завоеван. И только тот достоин называться человеком, кто помогает пролетариату одержать в этом отношении победу.

И, наконец, последний вопрос — о роли искусства в нашем строительстве. Искусство имеет двоякую роль. С одной стороны, оно создает радостные вещи вокруг нас. Оно создает здания, в которых приятно жить и собираться, создает одежду, утварь, всю обстановку, вместе с тем пересоздавая поверхность земного шара, создавая города, сады, каналы, словом завоевывает для человечества обстановку и придает ей глубоко человечные и прекрасные формы.

Это одна задача искусства. Ясно и строительству быта итти без него невозможно. Мы должны пересоздать в радостном порядке все окружающее человека.

Кроме того, искусство имеет идеологическую задачу. Оно должно организовывать наши чувства таким образом, чтобы помогать нам чувствовать наши задачи.

Пролетариат, который является средоточием нового мира, иначе любит и ненавидит, у него другие надежды и опасения, у него другие идеалы. Искусство всегда служило тому, чтобы помочь классу, который является его заказчиком, уважать себя и издеваться над другими, выставить свою правоту и доказать ложность противника. Это же нужно и пролетариату. Разница только та, что все прежние искусства лгали, а наше может быть правдивым, и отсюда возможность его гигантского развития, и отсюда же огромная значительность роли искусства в нашем бытовом строительстве.

Нам очень трудно пока активно строить быт в стране, в которой все индивидуально, в которой господствует мелко-буржуазная раздробленность. Нам очень трудно строить его, когда у нас ресурсов мало, когда их не хватает.

Но надо помнить, что это — строительство длительное, разделенное на этапы, идущие десятилетиями. И уже сейчас мы можем приложить к этому руку, мы имеем возможность пролить больше света, по крайней мере, на важнейшие стороны бытовых процессов, которые у нас происходят, и тем самым поднять революционное сознание, уменье ими руководить.

В этом заключается задача нашей коммунистической мысли в области быта.