О боли
Шрифт:
Она мне улыбается, и начинает осматривать мою рану. Рана – глубокая, но на мое счастье проволока прошла вдоль мышечных волокон, не разорвав их.
Баба Альфия промывает мне рану ключевой водой, да присыпает ее табачной золой, а сверху прикладывает к ране подорожник. Затем перевязывает ногу тугой повязкой и говорит:
– Ну, станешь жить, гусиный лапоть. До свадьбы заживет. На свадьбу-то пригласишь?
– Конечно, приглашу. Как я без вас – стариков? Без вас ведь, как без рук, жизнь пуста и свадьба не та. Так что ждите приглашенья.
– Хорошо погуляем, повеселимся, порадуемся за тебя!
– Да-а… Вы на свадьбе всех на свете просмеете. И ребятам не надо будет воздерживаться от выпивки, чтобы на ней порядок поддерживать. Уродивые [1] гости сами уйдут.
– Ясно говоришь… Сынок, скажи, а что произошло с тобой до того, как ты поранился?
– Ничего не произошло… – вначале бормочу в ответ.
И после подробно рассказываю бабуле, что да как было.
– А ты знаешь, что в жизни нет случайностей? – не унимается баба Альфия.
1
Уродивые – в деревне так называют слишком буйных гостей.
– Да.
– Ведь твоя рана – это урок. И его следует разобрать, увидеть, чтобы он не обернулся для тебя чем-нибудь серьезным. Как ты считаешь?
– Я согласен с тобой. И баба Соня мне часто говорила, что каждое наше действие происходит из-за чего-то и во имя чего-то. Да, наблюдая за своей жизнью, я и сам это вижу. Что я каждое действие совершаю во имя чего-то и ради чего-то, и то, что со мной происходит, тоже не просто так.
– Хорошо. Тогда давай разберем, ради чего сейчас у тебя поранилась нога?
– Чтобы научить меня чему-то да что-то показать мне.
– А что показать?
– Наверное, что я что-то не доделал… – говорю я первое, что приходит мне на ум.
И тут я вспоминаю:
– Вчера я не доделал корзинку из прутьев ивы и оставил свеженарезанные прутья до следующего раза. Вот и все.
– И что из этого вытекает?
– А то, что в природе все происходит ради чего-то и для чего-то. А тут получается, что я не все прутья по назначению использовал. Они высохнут и ни на что больше не сгодятся. А когда я нарезал прутья, иве сказал, что каждый прутик, который она мне дала, пойдет на изготовление корзинки. А я их оставил – в дело не пустил. И мне сейчас срочно необходимо пойти к дяде Ване и доделать корзинку, чтобы использовать прутики, которые остались.
– Молодец, сынок. Понапрасну не обижай природу, ведь она к тебе благосклонна. А сейчас ступай, да сильно не беги – дай ране затянуться. Через два дня приходи, посмотрим ранку.
Я выбегаю на улицу. На краю деревни подсаживаюсь на почтовую телегу и доезжаю до дома дяди Вани.
Через два дня рано утром я снова прихожу к бабе Альфие. Застаю ее на огороде.
Увидев меня, она радуется и тут же приглашает меня в дом позавтракать. Она накрывает на стол, и мимоходом заводит разговор да спрашивает:
– Сынок, как твоя нога?
– Все в порядке, – отвечаю. – В тот раз я от тебя сразу же поехал к дяде Ване и там доделал корзинку.
Ивовых прутьев мне хватило тик-в-тик. И ногу сразу же отпустило: перестала ныть. Кровь вообще не бежала. А дядя Ваня как рад был! Он уж не знал, что с ними делать: прутья стали подсыхать. В воду положить – запреют, самому использовать – рука не подымается: ведь я их для себя готовил. Я сам их нарезал – да ровно столько, сколько мне необходимо было на эту корзинку.
А как я все доделал – мы с дедом и отпраздновали. Он – самодельным вином, а я – холодненьким квасом. Вот…
– Очень хорошо! Теперь ешь.
Я завтракаю. Баба Альфия разбинтовывает мне ногу. Видит: ранка затянулась. Она ладит, поправляет мою ногу, потом спрашивает:
– Сынок, а ты знаешь, что такое боль?
– Не знаю. Я знаю, какая бывает боль, но ЧТО такое боль – не знаю.
– И какая бывает боль?
– Режущая, разрывающая, обжигающая, ноющая, колющая, резкая, пронизывающая.
– То, что ты сейчас назвал – это симптомы боли, ее проявления. А боль бывает физической и душевной.
– А какая между ними разница? – спрашиваю я.
– Как ты сам видишь, что такое физическая боль?
– Ну-у-у, физическая боль – это ушибы, порезы, переломы, синяки, шишки…
– Это тоже последствия. А сама физическая боль все же – это что?
– Не знаю.
– Это последствие боли душевной.
– Ясно. А что такое душевная боль? – загораюсь я.
– А ты как сам мыслишь?
– Не знаю.
– Посмотри, спроси себя.
Я задаю себе вопрос: «Что такое душевная боль?» И изнутри себя получаю ответ: «Пустота, дыра», что повергло меня в полное недоумение.
– Какая-то белиберда!.. – кричу я бабе Альфие.
– Отчего белиберда?
– Разве может быть пустота или дыра в душе? – возмущаюсь я.
– Да, и еще какая!
– Ты слышал выражения: черств душой, беден душой, пустая душа, злая душа, каменное сердце, бессердечный, бездушный?… – продолжает бабуля.
– Да, слышал.
– А как ты мыслишь, что они обозначают?
– Что у человека что-то не в порядке с душой и сердцем.
– А что конкретно?
– Не знаю, – стону я в ответ.
– Хорошо. Давай разберем по отдельности.
– Давай.
– Когда в народе говорят: «Ну, и черствый же ты душой!», что это обозначает?
– Ну, так называют человека, который не имеет чувств.
– Так. А почто у него нет чувств?
– Потому что у этого человека что-то не в порядке с душой.