Чтение онлайн

Особый всплеск интереса в обществе вызвали вопросы о статусе государственного языка и участии частного сектора в экономике на основе разгосударствления и приватизации государственной собственности. В проекте Конституции, вынесенном на всенародное обсуждение, пунктом 8 значилось: «В Республике Казахстан государственным языком является казахский язык. Русский язык является языком межнационального общения. Государство гарантирует сохранение сферы применения языка межнационального общения и других национальных языков, заботится об их свободном развитии. Запрещается ограничение прав и свобод граждан по признаку невладения государственным языком или языком межнационального общения».

Назарбаев, присутствуя весь день на сессии Верховного Совета, сделал доклад «О проекте Конституции Республики Казахстан и итогах его всенародного обсуждения» и ответил на многочисленные вопросы депутатов.

Парламентариям раздали текст проекта Конституции, который существенно отличался от принятого в первом чтении и опубликованного в прессе. В том же пункте восьмом уже говорилось: «В Республике Казахстан государственным языком является казахский язык. Республика Казахстан обеспечивает свободное функционирование русского языка наравне с государственным языком».

Шквалом мнений, эмоций забушевал зал, где находились депутаты. И тем не менее Президент смог раскрыть недальновидность политиков, которые пытались обойти существующие в Казахстане проблемы функционирования почти равного по численности иноязычного этноса, показать, что произойдет, если лишить их возможности говорить на русском языке.

В результате подавляющим числом голосов была принята компромиссная формулировка: «В Республике Казахстан государственным языком является казахский язык. Русский язык является языком межнационального общения. Государство гарантирует сохранение сферы применения языка межнационального общения и других языков, заботится об их свободном развитии». Мнение Назарбаева о знании русского языка было неизменным: «И когда говорят о языках, то я убежден: для казаха потерять русский язык было бы равносильно откату назад на сто лет».

«Я не мог пойти на резкую конфронтацию с Верховным Советом. Слишком сложной была обстановка в Казахстане и за его пределами. В тот момент соображения необходимости сохранения внутриполитической стабильности в обществе и государстве взяли верх над задачей принципиального и бесповоротного решения ключевых для страны проблем. Мне не удалось добиться реализации взглядов прогрессивной части общества. Категорически против моих предложений выступало большинство Президиума и руководства Верховного Совета. Возникали острые споры. Во многом это было обусловлено характером, прежде всего, политического момента – наша страна только что стала независимым суверенным государством. Но я прекрасно понимал, что дальнейшее движение вперед осложнится.

После вступления в силу первой Конституции страны в январе 1993 года сразу же обнажились ее недостатки, ее оторванность от реальных социально-экономических и политических процессов. Но эйфория быстро улетучилась, и стало ясно, что Конституция образца 1993 года не годится в качестве правовой основы для повседневной, будничной и тяжелой работы по строительству суверенного Казахстана».

Постепенно вырисовывался главный недостаток парламентской ветви власти: несоответствие желаний народа и жизненных реалий.

Как и прежде, Верховный Совет Казахстана выражал мнение большинства, и это само по себе носило позитивный характер. Законопроекты согласно прежним стереотипам мышления принимались зачастую формально. Главное, что привлекало не их качество, а количество. Это был главный критерий оценки, по мнению спикера, хотя, надо сказать, не все депутаты столь оптимистично были настроены. Начали звучать голоса тех, кто был недоволен поспешными решениями в области законотворческой деятельности парламентариев.

Противостояние двух ветвей власти в Казахстане обнаружилось в период октябрьских событий в Москве. В то время, когда российский парламент расстреливался танками, казахстанский поддержал российских депутатов, протестующих против политики Бориса Ельцина. Весь мир напряженно вглядывался в экраны телевизоров, демонстрирующих расстрел Белого дома с засевшими в нем депутатами РСФСР.

В интервью «Российской газете», данном Председателем Верховного Совета Серикболсыном Абдильдиным, прозвучало открытое осуждение, направленное в адрес Бориса Ельцина. Верховный Совет расценил действия, предпринятые Президентом России в отношении депутатов, как нарушение Конституции и измену собственной присяге. «За этим должно следовать лишь юридическое оформление данного шага конституционным судом и затем парламентом – причем не как вопроса отрешения президента от власти, а как утверждение его самоотрешения, то есть отставки». Спустя несколько дней Абдильдин дал свое видение этой проблемы еще раз. «К сожалению, сегодня вот уже девятый день, как в Российской Федерации происходит попрание Конституции, ведущее к свертыванию демократии. Блокада Дома Советов, отключение всех каналов связи, систем жизнеобеспечения, подкуп народных депутатов противоречат нормам нравственности. Все эти антигуманные акции есть не что иное, как насилие и нарушение прав человека… Поражает то, что как в самой России, так и за ее пределами некоторые причисляющие себя к демократам лица продолжают поддерживать диктаторские проявления».

По-человечески их можно было понять: сам факт расстрела парламента в России потряс все прогрессивно мыслящее человечество.

Надо сказать, что и интеллигенция Казахстана резко отрицательно отнеслась к такому способу выражения президентской власти. В этом смысле и депутатский корпус, и интеллигенция республики были единодушны.

Подавление российского депутатского корпуса Верховного Совета было последним штрихом к уничтожению последних структур Советского государства в России. Вслед за подавлением парламента начался самороспуск местных советов как государственных структур, унаследованных от прошлой политической системы. В ноябре этот процесс затронул и Казахстан.

Противоборство двух ветвей власти был закономерным процессом, свойственным переходному периоду.

Как глава государства Нурсултан Назарбаев не мог не сделать соответствующего вывода. Парадокс заключался в том, что существование Советов связано с выражением мнений избирателей и защитой их интересов, тогда как парламент страны, вставшей на демократический путь развития, должен был выполнять уже другого рода функции. «Как мне кажется, на первом этапе большинство проблем в парламентской деятельности стран СНГ возникло из-за ложного понимания ее характера. И сегодня некоторые парламентарии придерживаются мнения о необходимости отстаивать в первую очередь в парламенте, как и в старых Верховных Советах, специфические интересы своих избирателей, регионов, отдельных предприятий или отраслей. Большинство депутатов просто не поняли того, что в новых условиях парламент должен выполнять уже иную функцию, роль которой возросла в условиях становления государственности и переходного периода».

Нурсултан Назарбаев видел угрозу государственности, исходящую от самих парламентариев. «Парламент как институт государства должен стоять на страже его интересов. Но часть депутатов в ряде стран СНГ перешла в оппозицию самой государственности, существующему конституционному устройству. Дело доходило до призывов к низвержению государственного строя, отрицанию самой государственности, что и послужило основой опасного противостояния ветвей власти».

Обстановка все более накалялась. Нурсултан Назарбаев дает свое видение сложившейся в Казахстане ситуации: «В декабре 1993 года мы попали в почти критическую ситуацию. Несмотря на то, что нам удалось на отлично провести срочный ввод тенге, обстановка требовала быстрых и ответственных решений. Один день проволочек в принятии срочных юридических актов в экономической сфере мог нанести ущерб, который не возместишь и за год. Однако оперативность правительства была скована парламентом. Возникла реальная угроза дестабилизации экономики. На сессиях Верховного Совета шли очень долгие и бесплодные дискуссии. Длительными были перерывы между сессиями. Складывалось впечатление, что парламент просто блокировал формирование законодательной базы экономической реформы. Исполнительная власть не могла проводить реформы. Одна из причин резкого обвала курса тенге в начале 1994 года кроется именно в этом. Правительство под давлением сильного лобби промышленности и местных органов пошло на организацию необдуманного взаимозачета платежей между предприятиями… Верховный Совет оказался не в состоянии принимать законы в условиях полной самостоятельности финансово-экономической политики страны».