Чтение онлайн

Коллинз долго неверяще смотрел на них обоих, пока до него не дошло, что они и вправду хотят от него магии. От него, который и в обычной-то жизни часто трусил, а поэтому поступал, как мудак, сейчас хотели чуда, чтобы согреться и выжить в этом страшном и странном месте, куда пошли за ним, по его воле, пытаясь по-своему оберечь и защитить его.

Удивительно, что там, на земле, он ощущал свою силу и уже начал смотреть на других свысока, еще немного – и шеи бы начал сворачивать людям щелчком пальцев, как тупым курицам, просто из развлечения, он себя знал.

Но здесь, в этих местах, где все ежесекундно менялось, где кипела жизнь – и в то же время царило странное одиночество, где реальность изматывала своим отсутствием, он растерял всю свою заносчивость. Он засомневался даже, хотел ли он когда-нибудь вообще попасть в страну сидов или же все это ему приснилось. И не снится ли все это сейчас? И холмы, и болота, и менгиры, и Светлый лес, и лесной царь, который и не лесной царь оказался вовсе…

И тут Тому снова привиделось, как белокурый мальчишка из его сновидений сидит рядом с ним у костра и перебирает в длинных тонких пальцах прозрачные красные камешки. Или нет, присмотрелся Том, не камешки, а угольки. И некоторые из них вспыхивали так ярко, так горячо…

Том мигнул, и призрак мальчишки исчез, только угольки поблескивали в песке. И тогда Том взял один из них и бросил в шалаш из веток. А потом второй, и третий…

– Самилданах финан трорр, – точно выполз из него вкрадчивый, черный шепот.

Огонь побежал по веткам сначала неторопливо, но все быстрее и быстрее, и вот уже радостно пожирал сосну, рассыпая в темном воздухе искры, как будто бы горел уже долго. Том посмотрел на него, не желая вглядываться в лица спутников, погрел пальцы, а потом тихо лег на песок и укрылся пальто.

Несмотря на удавшийся фокус с огнем, он впервые в жизни ощущал что-то очень похожее на отчаяние, точно кусок льда поместили ему в грудь.

Когда он закрывал глаза, то заметил, что две луны успели погаснуть.

Глава 15

Он ожидал этого.

Еще не разлепив век, в полудреме слушая крики морских птиц и дрожа от утреннего холода, он знал, что проснулся в полном одиночестве.

И никто не ведал, сколько ему скитаться по этой обманной стране. Ему казалось, его прокляли, и он станет новым Агасфером в параллельной реальности.

Хотя Том вовсе не исключал возможности, что в эту минуту он лежит не на холодном песке, а на застиранном казенном белье где-нибудь в психиатрической клинике и не может выломаться из лабиринтов больного разума. В конце концов, такую возможность он имел в виду с самого начала.

Крики птиц усилились, он приподнял голову и, прислонив ладонь к глазам, всмотрелся в небо над морем.

В небе плыл замок, очень похожий на готический собор в Шартре, а волокли его по воздуху за сотни веревок сотни птиц разного цвета и размера и разной породы, и вся эта пестрая, хлопающая крылья масса издавала беспорядочный свист и гомон. Посмотрев внимательнее, Том увидел, что нижняя часть замка являлась нижней частью корабля, с целой вереницей огромных весел по обоим бокам, которые гребли сами, без чьего-то либо видимого участия. Это мог бы быть «Летучий голландец», только огромный, увенчанный замком и влекомый стаей пернатых. Двигался он быстро и вскоре скрылся за россыпью мелких островов почти у самого горизонта.

Том встал, отряхнулся и побрел по песчаному побережью вдоль скал. Холмы все еще виднелись на западе, если здесь, конечно, существовал запад, и даже приближались, по мере того как Том шагал. Только сейчас их застилал густой туман.

– Тайлер! – на всякий случай крикнул Коллинз. – Роуз!

Он еще раз десять останавливался и звал их, но, сколько бы ни кричал, ответом ему был только шум моря.

Но он шел и шел, и небо успело окраситься розовым, а потом солнце взошло выше, и туман над холмами немного рассеялся, спустившись ниже. И тут Том узрел, что это вовсе не холмы, а огромные каменные столбы, покрытые зеленым мхом, почти правильной формы, хотя и разные по высоте, кое-где вросшие в вересковые пустоши, а кое-где торчавшие из воды. Были среди них и горизонтальные каменные плиты, лежавшие на земле.

Менгиры.

Эти выглядели спящими, не такими, какими были в его видениях на болоте.

Мертвыми, подсказал ему кто-то в его голове, и он ощутил грусть. Ни огоньков, ни света, а ведь раньше, тысячи лет назад, они исходили синим сиянием и над ними висела искристая золотая сеть.

А когда Луг ступал на один из камней, они начинали гудеть и вибрировать, и воздух наполнялся электричеством, густел и потрескивал, и начинали в нем плясать сгустки пламени, и небо темнело, и менгир призывал грозу, пока молния не ударяла в землю, и еще, и еще, пока источник не напитывался энергией. А Луг стоял среди грома и пламени, раскинув руки, и за спиной его металась и росла тень кого-то огромного, уродливого, с мощными плечами, огромными рогами, длинным хвостом и оскаленной пастью, извивающегося в непонятной муке…

Тень самого Луга, бога истинного, которого признавал во всем его величии камень Фаль, как его называли в древней Ирландии. Луга, который наполнял свой мир магической энергией через крайне мучительный ритуал, прошивающий насквозь его самого мощнейшим силовым полем.

Это как оказаться во взрывающемся ядерном реакторе, подумал Том.

Вот что такое были менгиры. Только теперь они спали или были мертвы, если допустили его так близко, или же чувствовали в нем ту силу, которой он сам никак не мог вполне овладеть.

Кто такой был Луг, оставалось ему неведомо. Но жажда встретиться с ним росла с каждым обманом, который дарила ему Страна чудес, с каждым новым страданием, которое она приносила, росла, подобно необъяснимой мазохистской любви, и, кажется, только сейчас Том Коллинз начал осознавать, в чем состояли чары сидов – и почему им нельзя было противиться.

Том подошел к одному из каменных столбов и погладил ладонью ярко-зеленый влажный мох. Туман почти рассеялся, ярко светило солнце, и все выглядело таким обманчиво мирным, таким прекрасным и таким ядовитым.

– Луг тоингире, – прошептал Том, и сердце его рвалось за этими словами из груди наружу.

Тут голова у него закружилась, в глазах потемнело, в лицо словно бы дохнуло огнем, а когда он огляделся, то потерял дар речи.

***

Менгиры исчезли, как и холмы, и море, и скалы.

Том стоял перед небольшим красивым домом из буро-песочного известняка, с черепичной крышей и тремя красными трубами на ней – таких в английском пригороде встречались тысячи. Дом опоясывала деревянная веранда, у главного входа переходившая в широченное многоступенчатое крыльцо.