Чтение онлайн

И хуже всего было то, что Мерлин впал в абсолютную депрессию. Он часами мог сидеть и смотреть в одну точку, не пил, не спал, только курил и прикладывался к бутылке с джином из хозяйских запасов. Глаза у него совсем запали, лицо отдавало синевой, а сердце билось тихо-тихо, так что даже Хилл едва слышал.

Тем временем за окнами все время что-то трещало и ломалось, что-то воскресало и умирало. Огромный дуб пробивался сквозь соседний дом с невероятной скоростью и упорством, разламывая собой камень. Тайлер, глядя на него, вспоминал рассказ про какую-то испанскую экспедицию семнадцатого века. Испанцы заблудились в лесу, а тот вдруг начал разрастаться невероятно быстро, так быстро, что деревья буквально отталкивали людей друг от друга, разделяя их. Деревья словно выскакивали из-под земли, замыкая путников в ловушки, и скоро даже двигаться им стало невозможно. Лес посадил их в клетку, а потом высосал.

Здесь и сейчас происходило почти то же самое. Хилл любил лес, по понятным причинам, но даже ему делалось жутковато при взгляде, например, на гребаный дуб. Да и с виноградом уже явно был перебор.

Вина, кстати, хозяева оставили хоть залейся. Сыра тоже хватало – самых разных сортов. Пару раз Тайлер ловил кроликов прямо во дворе – те тоже плодились, словно их кто-то клонировал. Голод прячущимся явно не грозил, и то хорошо. Хотя Мерлин ведь явно умел обратить воду в вино и камень в хлеб, Тайлер просто раньше такими вещами не интересовался. Да и филг наверняка что-то такое знал.

Когда Тайлер управился со всеми окнами в кухне – высокими, старыми, которые снаружи каждый день заново оплетал виноград, хотя вечером они его покров сдирали, Джим пришел сварить кофе. Ему как-то удавалось собирать меланхолично разбредшуюся по разным комнатам компанию за завтраком – каждый день. Тайлер хотя бы за это был ему благодарен.

Хотя в этот раз молчание за завтраком можно было резать ножом. Каждый мрачно уткнулся в свою тарелку, друг на друга никто не смотрел.

Потом Имсу это надоело – пусть он и дышал на ладан, но характера не растерял.

– Ты! – он ткнул пальцем в Мерлина. – Ты! Это весь твой план? Когда ты согласился перенести нас в Лион, я думал, за этим последуют какие-то действия!

Мерлин спокойно помешал ложечкой в кофейной чашке.

– Какие, например?

– Например, что ты покажешь свою силу этим тварям, что наводнили улицы! Что ты попробуешь снова возвести Стену! Что ты будешь бороться с тем, что течет сейчас в наши города из тех миров, которые ты открыл!

– Открыл не я.

– Но ты сделал этот шанс возможным!

– Ты не знаешь, о чем говоришь, Имс.

Тут Тайлер тоже вскипел.

– Если ты знаешь обо всем лучше нас, Мерлин, так расскажи нам!

Мерлин обвел их всех взглядом, и Хиллу показалось – что-то где-то хрустнуло.

– Если вы не поняли, то я объясню вам: игра все еще идет. Только партия сейчас – не камешки на доске. Выигрывает тот, кто предугадывает ходы соперников.

– Но, Мерлин, ты не предугадываешь, – тихо возразил Джим. – Ты просто в тоске.

Мерлин грустно усмехнулся и покачал головой.

– Моя печаль – это моя печаль. Это не фигура игры. Вам кажется, я бездействую. Но я предвижу следующий ход. И я просто жду, чтобы его сделали.

– Это уже не го, это шахматы, – пробормотал Имс.

– А что с Имсом? – спросил Джим.

Кажется, он всерьез волновался.

Тайлер сжал зубы. Сейчас начнется. Этот пацан с большим ртом просто сверлил его взглядом.

– Пока не знаю, – помрачнел Мерлин.

А вот Тайлеру кое-что пришло в голову. Запах от Имса шел нечеловеческий, но слишком знакомый, почти близкий.

– Ты обращаешься? Волчья форма уже настигала тебя?

Имс молчал. На его лице проявилось отвращение – отвращение к самому себе. Хилл подумал, что никогда ему понять таких эмоций – как чистокровному оборотню. Но для Имса эта природа была навязанной. Хотя… ведь фоморские маги тоже были оборотнями.

– А в ворона ты обращался – здесь, в земном мире?

– Меня тащит во все стороны, если хочешь знать, – зло прищурился Имс. – И именно твоя забота, Хилл, конечно, трогает меня как ничья другая. Но сомневаюсь, что ты можешь мне помочь. Мое тело пытается обратиться, у меня лезут клыки и когти, а иногда когти и перья, но каждый раз все безуспешно. Что-то мешает.

– Ты и мешаешь, – подсказал Хилл. – Ты не можешь себя принять в этой форме. Но ты уже не человек.

– Я мутант, не стоит мне напоминать об этом, – кивнул Имс.

– Ты не мутант, папа! – возмутился Пашка. – У тебя просто уникальные способности!

– Вот, послушай хотя бы сына, – поддакнул Тайлер.

– Заткнитесь оба, – рявкнул Имс. – Как-нибудь я сам разберусь с формой своего существования. Лучше побольше заботы нашему магу, чтобы, когда он все же дождется хода, как он говорит, у него были силы на него ответить. Посмотрите на него – краше в гроб кладут. Глазешки как у героинщика.

– Хватит, – вдруг вмешался Джим. – Ты ему не помогаешь, Имс!

– А ты давно его знаешь, чтобы требовать для него помощи?

– Я и тебя не знаю, – огрызнулся Джим. – Кто ты? Кем был в жизни? Может, ты маньяк? Или бандит?

Филг за все это время не сказал ни слова, молча ковырялся в сырной тарелке и то и дело припадал к огромному бокалу с красным вином.

– Риваль, а ты блещешь алкоголизмом? – не выдержал Тайлер.

Филг пожал плечами.

– В отличие от вас, я не считаю себя умнее Мерлина, поэтому не сотрясаю воздух обвинениями, как истеричная барышня.

– Проще всего не задавать вопросов, ведь так? – осклабился Имс. – Я впечатлен твоей мудростью.

Мерлин нахмурил брови, хлопнул в ладоши, и все вдруг разом заткнулись.

– Эта искаженная магия так действует на вас. Да вы друг друга переубиваете скоро, – утомленно сказал он. – Но придется подождать. Эти тени… которые так пугают вас… они здесь не для того, чтобы убивать или рушить, хотя это может быть побочным эффектом… Это тени когда-то живших в Эмайн Эблах магов. Луг воскресил их ненадолго, чтобы они тянули земную энергию, и он смог напитаться ею. Только тогда он ступит в наш мир. Есть и хорошая весть: они тянут и ту дурную энергию, которая вылилась к нам из Ллиса – Луг умеет ее трансформировать себе на пользу. Так что… есть какой-то баланс. Но если вы сунетесь сейчас на улицу и попытаетесь размахивать собственной слабой магией – слабой, вы не ослышались, на фоне древних воскресших – то я и гнилого яблока за вашу жизнь не дам.