Чтение онлайн

Зиро щелкнул по ней мышью.

Это, как оказалось, был симулятор Парада Победы на Красной площади. Зиро быстро с ним разобрался – интерфейс был в духе времени (то есть рассчитан на полных дебилов): что видишь – то и получаешь. В Инфокоме не стали ничего выдумывать – симуляция парада была сделана на движке какой-то современной западной видеоигры. Машинима. Дешево и сердито. Перед Зиро предстал игровой уровень в виде дотошной модели Красной площади, украшенной флагами. Внизу окна – серия иконок с клипартом. Drag’n’Drop: из клипарта «армия» Зиро надергал военную технику, из клипарта «элита» поставил на трибуны Первых Лиц страны, программа услужливо подсказывала, что куда ставить. Сделал Первым Лицам лица посерьезней – через выпадающее меню с иконками настроений. Напустил народу на площадь – клипарт «статисты». Народ был анимирован плохо, модели без деталей, бедненькие текстурки – ну понятно, народу много – всех анимировать никаких системных ресурсов не напасешься. Из доступных эмотиконов – только смайлики. Зиро щелкнул по кнопке «старт». Площадь пришла в движение. Президент произнес речь (ту же, что он слышал на площади Революции), войска прокричали «Ура!», заиграл оркестр, замаршировали солдаты, танки поползли по брусчатке, народ, ликуя, замахал флажками. Зиро покрутил виртуальную камеру, поиграл масштабом. Нажал кнопку «генерация теленовостей». В открывшемся окошке миловидная корреспондентка принялась бойко извергать великодержавный пафос. Зиро, склонив голову, прищурил левый глаз: ну да, нормально так, вполне фотореалистично. Он обвел зеленой рамкой пару танков: все согласно законам жанра: правый клик – движение, левый – атака. Заехал выделенными танками прямо в толпу зрителей: народ с ликованием превращался в кровавую кашу. Выделил несколько ракетных установок и дал залп по Спасской башне. Пострелял из пушек по Мавзолею. Трах-бах. Скучно. Все эти игры одинаковы: играл в одну – играл во все.

– Так вот на что уходят народные терафлопы, – пробурчал Зиро и тут услышал звонок.

Зазвонила вертушка, старинный аналоговый телефонный аппарат, без диска и кнопок. Зиро когда его заметил, подумал, что он тут для антуража. Он подошел к аппарату, снял трубку.

– Да.

– Кто это? – у говорившего мужчины был приятный голос, он был несколько возбужден.

– Зиро.

– Зиро? Хм. Не помню такого. Ты из какого отдела?

– Я не из отдела. Я из народа.

– Из города, что ли? Сам пришел?

– Да.

– Охренеть. И давно?

– Недавно.

– Как же ты… впрочем, какая теперь разница. Слушай, Зиро. Скажи, как там мои ложкари?

– Какие ложкари?

– Ну, ложкари, ложкари… – нетерпеливо повторил голос. – Короче, кроме тебя, есть бодрствующие на этаже?

– Я не видел.

– Черт. Ну ладно.

– C кем я говорю?

– С начальством. Давай, короче, подымайся на семьдесят восьмой.

Зиро хотел было уточнить, с каким таким начальством он разговаривает, но услышал короткие гудки. Он повесил трубку, пошел к лифту и после недолгого свидания с девушкой из Ипонемы прибыл на семьдесят восьмой этаж Иглы.

На семьдесят восьмом, судя по всему, занимались наукой. Буквенно-цифровые коды на дверях многочисленных лабораторий Зиро ничего не говорили, но он предположил, что здесь изучали воронку – сквозь прозрачные стены Зиро наблюдал сонм контрольно-измерительной аппаратуры, часто еще советского производства, серые штабели ящиков с тумблерами и шкалами. Долбаные осциллографы… Столы, компьютеры… А может, и не только воронку – Зиро неожиданно наткнулся на комнату, похожую на больничную палату. Компьютеризированные медицинские койки рядком, большие белые коконы, в них Зиру узнал МРТ, магнитно-резонансные томографы. Внутри этой больничной палаты, как везде на этаже, никого не было. Зиро пошел дальше и тут услышал шаги.

Он осторожно выглянул за угол и увидел мужчину в белом халате и очках. Мужчина вел себя осмысленно – нажимал кнопки на кофейном автомате. Автомат загудел, в воздухе запахло кофе. Мужчина достал из кармана брюк блистер с таблетками, выдавил пару капсул на ладонь и кинул в рот. Запил кофе, отхлебывая из стакана торопливыми глотками. Мужчина почесал в затылке и заказал еще чашку.

Незнакомец не выглядел опасным, но Зиро все равно обнажил Меч. Мужчина заметил его, дернулся от неожиданности и расплескал кофе. Рука его потянулась к карману халата. Оттуда выглядывала рукоять лазерного тазера.

– Если руки не жаль, можешь попробовать, – сказал Зиро.

Мужчина посмотрел на Меч и убрал руку.

– Ты не сомнамбула, – сказал он утвердительно и поправил съехавшие с носа очки с линзами, толстыми, как иллюминаторы глубоководного зонда. Если верить тому, что было написано на карточке, что висела на шнурке на его шее, мужчину звали доктор Слепцов. Слепцов на вид был типичный ботаник средних лет – полноватый, бородатый и растрепанный. Под глазами иссиня-черные круги. Слепцов некоторое время разглядывал Зиро, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, потом как ни в чем не бывало молча развернулся и пошел по коридору.

– Эй! – окликнул его Зиро.

– Что? – нервно отреагировал Слепцов.

– Ты не найдешь для меня пару минут? – для убедительности Зиро провернул кистью Меч. – Что здесь, мать вашу, происходит?

– У меня нет времени на разговоры, – раздраженно ответил Слепцов. – Я как раз пытаюсь все исправить!

– Исправить что?

– Последствия этого чертового эксперимента!

Слепцов решительно развернулся и зашагал по коридору. Зиро пошел следом, на всякий случай не убирая Меч.

– Эксперимент, значит? Что за эксперимент?

– Нет времени, нет времени, – бормотал, трусцой семеня по коридору, Слепцов. – Тем более, я под подпиской. Пусть тебе Красавчик рассказывает. Это все его затея. Я говорил, что еще слишком рано!

– Красавчик? А кто это?

Слепцов слегка притормозил и удивленно покосился на Зиро, мол, что ты тут тогда делаешь, если не знаешь Красавчика?

– Ну, Красавчик! – Слепцов показал указательным пальцем на потолок. – Один из верхушки комитета.

– Странное имя для большого начальника.

– Ну разумеется, это не настоящее имя! – взмахнул руками Слепцов. Зиро явно раздражал его неосведомленностью. – Никто не знает, как их всех на самом деле зовут. Этого все зовут Красавчиком. Он за Россию отвечает. Курирует ложкарей, мою лабораторию, еще там какие-то отделы… Я всего не знаю.

Слепцов остановился перед дверью, на которой было написано его имя, и зашел внутрь. Зиро не стал дожидаться приглашения. В кабинете Слепцова не мешало бы навести порядок. Весь завален книгами, дисками, катушками с пленками и всякими странными штуками, наверное, части какой-то научной аппаратуры. Помимо рабочего стола, в кабинете стояло несколько шкафов, ломящихся от книг и папок, внушительный сейф и диван напротив медиацентра. На стенах, отделанных под дерево, висел портрет академика Арсения Моисеевича Глушко в молодости, портрет самого Слепцова в компании таких же ботаников в белых халатах на фоне какой-то неясной научной хренотени и дипломы в рамках. Слепцов подошел к столу с тремя рядами мониторов и плюхнулся в кресло.

– Так, так… – пробормотал он себе под нос. – На чем мы остановились?

Слепцов пододвинул к себе клавиатуру и бойко забарабанил по клавишам короткими пальцами с неровно обстриженными ногтями. Зиро краем глаза глянул в открытые окна. Хакерский инструментарий. Слепцов явно взламывал какой-то код.

Тут в кабинет Слепцова зашел Красавчик. Никаких сомнений в том, что это был именно он, у Зиро не возникло: Красавчик реально был красавец хоть куда. Молодой, чуть за тридцать, высокий, статный, в элегантном черном костюме, сидевшем на нем так, будто он в нем родился. У Красавчика было очень породистое лицо, благородный овал с идеально выточенными скулами, тонкие, густые брови, голубые глаза (с расширенными зрачками), прямой, классический нос и слегка пухловатые губы, которые намекали на чувственность, но не в ущерб мужественности. Вообще, что-то в нем чувствовалось такое озорное, мальчишеское, при этом он совсем не казался мальчиком. Красавчика не портила щетина, не портили глубокие темные тени под глазами. Ему все это шло, казалось, если ему ногу отрубить, то ему и это бы пошло. Красавчик оглядел Зиро с ног до головы и лучезарно улыбнулся. Даже четверть этой улыбки могла лишить чувств подавляющее большинство женщин. Зиро даже как-то растерялся оттого, настолько Красавчик оказался красавчиком.