Чтение онлайн

– Согласен, – сказал Харри, не уточнив, с чем именно он согласен.

– А вы знаете какую-нибудь женщину, у которой был мотив причинить вред Ракели Фёуке? – спросил Ларсен. – Ревность, например?

Харри отрицательно покачал головой. Конечно, он мог бы назвать имя Силье Гравсенг, но сейчас для этого не имелось причин. Несколько лет назад она была его студенткой в Полицейской академии и, можно сказать, преследовала его. Однажды вечером девица заявилась к нему в кабинет и попыталась соблазнить. Харри ей отказал, в ответ она собралась написать на него заявление в полицию за попытку изнасилования. Но в рассказе девушки было столько очевидных нестыковок, что адвокат Юхан Крон отговорил ее от этой глупой затеи, и вся история закончилась тем, что Силье Гравсенг пришлось уйти из Полицейской академии. После этого она приходила домой к Ракели, но не для того, чтобы причинить ей вред или угрожать, а, наоборот, чтобы принести извинения. И все же вчера Харри проверил Силье Гравсенг. Возможно, потому, что до сих пор помнил ненависть, появившуюся в ее взгляде после того, как девушка поняла, что Харри Холе ее отверг. А может быть, в связи с тем, что отсутствие улик подтверждало: убийца кое-что знает о полицейских расследованиях. Или же он просто хотел исключить все остальные возможности, прежде чем вынести окончательное решение и привести окончательный приговор в исполнение. Много времени проверка не заняла: выяснилось, что Силье Гравсенг работает в охранной фирме в Тромсё и в ночь на воскресенье она была на дежурстве в тысяче семистах километрах от Осло.

– Ладно, вернемся к ножу, – сменил тему Ларсен. – В деревянной пирамиде находится набор японских кухонных ножей, один из которых отсутствует. Размер и форма недостающего ножа соответствуют ранам на теле жертвы. Если исходить из того, что преступник воспользовался именно им, то можно предположить, что убийство произошло спонтанно и не было заранее спланировано. Согласны?

– Это возможно. Но не исключено также, что убийца знал об этих ножах до того, как пришел в дом. Третья возможность – злоумышленник воспользовался собственным ножом, но вдобавок к уничтожению улик решил запутать полицию еще больше, прихватив с собой похожее орудие с места преступления.

Ларсен снова что-то записал. Харри посмотрел на часы и кашлянул.

– И последний вопрос, Холе, – сказал следователь. – Вы утверждаете, что не знаете женщин, которые могли бы желать смерти Ракели Фёуке. А мужчин?

Харри медленно покачал головой.

– А как насчет этого Свейна Финне?

Харри пожал плечами:

– Спросите у него.

– Мы не знаем, где он находится.

Харри поднялся и снял с крючка на стене свою куртку.

– Если вдруг его встречу, непременно передам привет и скажу, что вы его ищете, Ларсен.

Харри повернулся к окну и двумя пальцами отсалютовал Винтеру, получив в ответ кислую улыбку и жест из одного пальца.

Ларсен встал и подал Харри руку:

– Спасибо за помощь, Холе. Полагаю, дорогу вы найдете сами.

– Вопрос в том, найдете ли ее вы. – Харри улыбнулся Ларсену, быстро пожал ему руку и ушел.

Подойдя к лифту, Харри нажал кнопку вызова и прислонился лбом к блестящему металлу дверей.

«Мама очень хотела, чтобы ты вернулся».

От этого лучше или хуже?

Это все бесполезные вопросы из серии «А что, если?», всякие самоуничижительные «мне следовало бы». Но с другой стороны, это также и скорбная надежда, за которую цепляются люди: должно ведь существовать такое место, где любящие люди с корнями Старого Тикко снова встретятся, потому что мысль о том, что они расстались навсегда, просто невыносима.

Двери лифта раскрылись. Пусто. Только этот тесный, способный вызвать приступ клаустрофобии гроб, в который ему нужно войти, чтобы спуститься вниз. Вниз к чему? К всеобъемлющей тьме?

Вообще-то, Харри сроду не пользовался лифтами, поскольку терпеть их не мог.

Он помедлил. А потом шагнул в кабину.

Харри вздрогнул, проснулся и уставился в пространство. Между стенами до сих пор металось эхо его крика. Он посмотрел на часы. Десять вечера. Он попробовал реконструировать события минувших тридцати шести часов. Вообще-то, в последнее время он постоянно был в той или иной степени пьян, и хотя прежде ничего такого важного не происходило, однако ему удавалось вспомнить абсолютно все, провалов в памяти не наблюдалось. За единственным исключением: субботний вечер в баре «Ревность» оказался одним долгим провалом. Возможно, количество просто наконец-то перешло в качество: нельзя же до бесконечности наливаться спиртным.

Харри свесил ноги с дивана, пытаясь вспомнить, что заставило его закричать на этот раз, и пожалел, что вспомнил. Он держал в руках лицо Ракели, а ее угасшие глаза смотрели не на него, а сквозь него, словно его и не было. Ее подбородок в крови, как будто она кашлянула и на ее губах лопнул кровавый пузырь.

Харри взял с журнального столика бутылку «Джима Бима» и сделал глоток. Но алкоголь больше не действовал. Он глотнул еще раз. Удивительно: несмотря на то что он не видел ее мертвого лица и не хотел видеть его до похорон в пятницу, во сне оно выглядело очень реалистично.

Харри посмотрел на молчащий черный телефон, который лежал на столике рядом с бутылкой. Мобильник был выключен с того самого момента, как он вчера перед допросом вырубил его. Надо включить. Олег наверняка звонил. Нужно навести порядок в делах. Он должен взять себя в руки. Харри поднял с края стола пробку от бутылки «Джима Бима» и понюхал ее. Ничем не пахнет. Он швырнул пробку в голую стену и уверенным движением схватил горлышко бутылки.

В три часа дня Харри перестал пить. Никакой особой причины не было, неотложных дел не предвиделось, но организм просто-напросто не принимал больше алкоголя. Он включил телефон, проигнорировал пропущенные звонки и сообщения и позвонил Олегу.

– Что, выбрался на поверхность? – спросил тот.

– Скорее, наконец напился, – ответил Харри. – Как ты?

– Держусь на плаву.

– Хорошо. Сначала устроим мне порку? А потом обсудим кое-какие практические вопросы?

– Ладно. Готов?

– Начинай.

Дагни Йенсен посмотрела на часы. Сейчас всего девять, и они только что закончили есть горячее. Говорил в основном Гуннар, и все же терпение Дагни кончилось. Она пожаловалась на разыгравшуюся мигрень, и Гуннар, к счастью, оказался понятливым. Они отказались от десерта, и кавалер настоял на том, чтобы проводить ее домой, хотя Дагни и утверждала, что в этом нет необходимости.

– Я знаю, что Осло – безопасный город, – сказал он. – Просто мне нравится ходить пешком.