Новоумие
Шрифт:
Ну конечно, именно так и освободился мой папа — он сломал стул! Не успела я подумать об этом, как моя голова с треском раскололась о камень.
Словно издалека я услышала над собой голос Тэдди:
— Очнись, Бегги — динамичная сцена закончена, сейчас мы расправимся с готами за кадром, чтобы не выйти за рамки нашей категории PG-13, так что тебе пора снова браться за роль рассказчицы.
Но мне было так уютно в темноте и тишине.
«Отстань от меня, Тэдди, сам расскажи хоть немножко…»
Потом я услышала голос Бобби:
— Бесполезно, Тэдди, ты только посмотри на дырку у нее в голове, и на огромную лужу крови на полу. Похоже, она умирает. Ну что ж, дешево досталось — легко потерялось.
— Нет, Бобби, так нельзя говорить! Она не может умереть. Я ее люблю. Я этого не допущу! Давайте лучше вызовем скорую? А сами попробуем сохранить ей жизнь до приезда санитаров. Ей нужна кровь. Сладкая, питательная кровушка… Ну что ж, делать нечего, придется дать ей свою фирменную сосиску.
В следующий миг я почувствовала присутствие Тэдди — он был совсем близко, потом еще ближе, а затем так близко, как никогда.
Я услышала собственный запинающийся голосок: «Фирменная сосиска?», а затем все смолкло. Странные образы мелькали в моем угасающем сознании — там взрывались фейерверки, распускались цветы, поезда мощно врывались в туннели…
А потом все закончилось, осталась лишь тьма и теплое, обволакивающее чувство полного удовлетворения.
Я очнулась в отдельной палате больницы Глухомань Виладж. Моя голова была обмотана бинтами, я была вся в синяках, однако доктор заверил, что моему здоровью ничто не угрожает. После этого он вышел из палаты, довольно громко пробормотав: «Коли мозгов нет, так и грозить нечему», а в дверь ворвались Тэдди и мой папа.
— Черт возьми, Бегг, как ты меня напугала, малышка! А я уж думал, что потерял тебя! — вскричал Лохи, осыпая поцелуями мою руку.
Несмотря на то, что предшествующие события этой главы были для меня словно в тумане, я не забыла, что мой так называемый отец отказался явиться мне на выручку. К сожалению, я не могла заставить его терзаться сильнее, чем он терзался, ибо он и так был в полном отчаянии.
Поэтому я ободряюще положила руку папе на плечо и сказала:
— Теперь-то ты веришь, что меня похитили по-настоящему?
Он виновато кивнул.
— Конечно, Бегги, Тэдди мне уже все рассказал. Какое счастье, что его сестренка прочитала на «Стокере» заголовок: «Местная королева вампиров похитила загадочную брюнетку». Иначе ребята ни за что бы не догадались, где тебя искать!
— Да, папочка, Тэдди спас мне жизнь. Знаешь ли, приятно сознавать, что рядом со мной есть хотя бы один мужчина, на которого можно положиться.
Лохи робко улыбнулся, а потом сунул руку в карман пиджака и достал оттуда открытку.
— Вот, это от твоей мамы. Она прилетает сегодня утром.
«Открытка? Я едва не умерла, а эта женщина решила отделаться открыткой? И это после всего, что я для нее сделала! Постой, может быть, это денежный перевод?»
— Посмотри, пап, что там. Сколько? Пятьдесят долларов? Двадцать? Хотя бы несколько жалких бумажек?
Папа скорбно покачал головой — видимо, ему было стыдно за мамину бесчувственность — и поставил открытку на тумбочку возле моей кровати. На открытке было написано: «Скорее поправляйся!» Какая банальность!
Тэдди выразительно кашлянул, и мой папа сразу посмотрел на часы.
— Ладно, Бегг, мне пора бежать. Нужно еще заскочить в Экономарт, купить замороженное жаркое, чтобы как-то продержаться до твоего возвращения, да и бейсбол начнется через пятнадцать минут. Я рад, что ты поправляешься, малышка. Завтра заеду снова.
— Спасибо, папочка. В следующий раз привези мне шоколадок. Ты ведь не хочешь, чтобы я тут с голоду умерла после всех перенесенных страданий?
— Конечно нет, детка. Пока!
Он улыбнулся и поспешно закрыл за собой дверь.
Мы с Тэдди наконец-то остались одни. Я лежала на спине и смотрела на него, заново открывая для себя каждую черточку. Черный шлем его густых прилизанных волос с дерзким косым пробором. Благородные, выступающие вперед надбровные дуги. Благородная, выступающая вперед челюсть. И прочие благородные, выступающие вперед, места. Бледная кожа, алые губы, серые стальные глаза…
Тэдди тоже смотрел на меня.
Я ждала. Я знала, что ему потребуется немало времени, чтобы мысленно перебрать все мои восхитительные черты.
«Не торопись, любовь моя. Не забудь пальцы на ногах, каждый из них еще прелестнее предыдущего, уж я-то знаю».
— Бегги, возлюбленная, ты — моя жизнь. Я никогда себе не прощу, если с тобой что-то случится. Я знаю, что не должен был ни на секунду оставлять тебя одну, — гневно вскричал он.
— Тедди, ты спас меня. Я теперь в безопасности, рядом с тобой. Это самое главное!
Мой герой обнял меня, и мы не разжимали объятий до тех пор, пока участившийся писк кардиомонитора не стал слишком пронзительным.
— Скажи мне только одно, любимый, — прошептала я. — Что случилось после того, как я отключилась?
Тэдди посмотрел себе под ноги (я здесь, глупыш, а не на полу!)
— Мы допели песню, а потом исполнили «Неге Comes the Sun», «Keep on the Sunny Side» и «I Am the Black Gold of the Sun», чтобы убедиться, что наши противники окончательно выведены из строя. А потом я исполнил на бис «Stairway to Heaven» — понимаю, это было не совсем к месту, зато песня прекрасная. Короче, мы поубивали своим репертуаром всех вампиров и их жалких пособников-готов. А потом… потом мы привезли тебя сюда. Вот и все.