Новоселье
Шрифт:
Охх, уж эти обстоятельства! Они, оказывается, имеют дурное свойство — плодиться на ровном месте. Взять хотя бы пресловутого некроманта. Где его искать и как он выглядит? Наариэль честно рассказал всё, что знал о загадочном маге. Бабуля подтвердила, что — честно. А знал он «ничего и ещё немножко». Потому и рассказал. Вопреки моим ожиданиям, прекрасный Тарноэр не поведал нам историю героического сражения с чёрным-чёрным злодеем. Никакие страшные дядьки в балахонах мрачного цвета не махали руками, никакая армия недомёртвых никого не атаковала.
На сводный отряд приграничного патруля напали вполне обычные орки. Как «обычно» — сразу же после атаки виверн. Виверны тоже были «обычными». Понятия не имею, как выглядят «обычные» виверны, которые умеют сбиваться в стаю, да ещё и разом нападать. Они же — одиночные твари… С «обычными» нападающими орками у меня тоже умственная напряжёнка случилась. Вспоминая нашего Таркана, сложно отделаться от навязчивого образа: толпа орков-дворников, в фартуках и с мётлами, носится за Наариэлем вдоль границы и вопит: «Опять всю контрольно-следовую полосу затоптал, драмзех ушастый!» Понимаю, что нападающие на патруль были вооружены не мётлами, но ничего не могу с собой поделать. Я ни с одним орком, кроме Таркана, не знакома, а у него метла — главное оружие, ну, и ещё — подпорка, когда напьётся. М-да, отвлеклась…
Короче — сначала из заграничной рощицы прилетела стая виверн и попыталась покусать мирный патруль. «Пташек» Наариэль приложил щитом (магическим, насколько я понимаю), а потом набежали орки. Орки набегали, огибая с двух сторон невысокий холм, и прекрасный маг решил «занять стратегически важную высоту», чтобы не метаться «между двумя флангами». То, что орки сами не полезли на холм, Наариэля не насторожило.
Мне его размышления показались вполне здравыми, хотя бабуля бурчала, что недооценка противника — половина поражения.
Наша граница, оказывается, то место, где бардак — дело обычное. То она здесь, то, глядишь, лет через пятьдесят сдвинулась. И необязательно — в нашу пользу. Где как… Холмик когда-то давно был за границей, а теперь он наш. Но было время, когда орки в тех местах вовсю топтались. А орки, как известно, — существа глупые и суеверные. По этому пункту я с магом из Дома Синей Вязи целиком согласна. Может, на этом холме ценный орчачий покойник был зарыт? Или под холмом? Или рядом имеется какая-нибудь «плохая примета»? Поводов обогнуть бугор у орков могло быть столько, что гадать замаешься. К тому же этот холм не на ровном месте вырос, и приграничники заходили на него не раз и не два. Даже протоптанная тропинка имелась. Вот, по этой тропинке Наариэль вверх и рванул.
Бежал он быстро, поэтому группа поддержки не успела вляпаться в заклинание вместе с ним. Как только прекрасный Тарноэр упал — точнее, его тело упало — три гнома и два человека-приграничника распластались и замерли. Правильно. Я бы тоже решила, что это — манёвр командира такой. Нужный.
Сам Наариэль не сразу понял, что он уже не бежит, а летит. Парит в воздухе и наблюдает сверху то безобразие, которое творится внизу. А внизу радостно визжали орки, зажимая отряд с двух сторон, гномы и люди заняли круговую оборону и отбивались, а те пятеро, которые залегли на холме, уже ползли вверх к бесчувственному телу стража. Жуть! Я бы прямо там в воздухе и померла!
Но я же говорила — стражи ужасно живучие. Тарноэр мёртвым себя не ощущал, или не успел ощутить. Поэтому он честно продолжил исполнять долг из поднебесья, отложив разбор своих полётов «на потом». И исполнил. Как действует заклинание «Вихревая Спираль», Наариэль мне не объяснил. Сказал, что не считает возможным травмировать мою нежную и особо ценную психику. Бабушка отнеслась к моей психике проще и предположила: «Или в узел врагов завязал, или шеи им свернул. Хороший мальчик». Гм… Ну, кому-то, может быть, и мальчик…
После применения «Спирали» стычка с орками закончилась быстро. Самые сообразительные бросились наутёк. Несообразительных добили приграничники, но двух орков всё-таки взяли живьём и повязали, чтобы допросить позже. Убежавших было около десятка, в том числе и предводитель банды. Наариэль очень переживал по этому поводу. Если бы он не пытался воссоединиться с телом и сразу понял, под какое заклинание попал, то наверняка не тратил время на ерунду и догнал бы гадов. «Перфекционист», — резюмировала бабуля.
Кроме никчёмной информации о том, как составляются сводные отряды патрулей и как часто патрули совершают обходы, из Наариэля удалось вытянуть рассказ о прощании всего гарнизона крепости «Ольшанка» с его немёртвым телом. Если честно, вытягивать рассказ особо и не пришлось. Карнэль Короедовна утверждала, что в траурных речах ценных сведений оказалось куда больше, чем в описании коварного холма. Не знаю… Все эльфы немножко самовлюблённые. Некоторые не немножко. Я бы, например, постеснялась два часа к ряду пересказывать славословия друзей над моими бренными останками. Или не очень бренными. Мне и вполне живой досталась очередная порция благодарностей. Засмущал, м-да. А чтобы я лучше понимала, кого и от какой участи избавила, прекрасный Наариэль поведал нам, как он собирался умирать, разделённый на две части.
На другой день после стычки с орками в «Ольшанку» явились ещё два мага и общими усилиями поставили тот диагноз, который Наариэль, болтаясь рядом с телом, уже сам себе выписал. «Заклятие Разделения». Окончательно упокоиться маг из Дома Синей Вязи должен был после смерти тела. Тело можно было поддерживать в живом состоянии, а можно было и добить сразу, чтобы душа долго не мучилась. Добивать тело сородича эльфы-маги не стали, но и предложить такую работёнку гномам не рискнули. Правильно. (Встречу — расцелую).
Наариэль обозвал остроухих друзей «малодушными слизнями». «А если бы моим телом воспользовался маг, устроивший ловушку? Как можно подвергать опасности целый гарнизон? А если бы не эксперимент нир Караена и Вашего дяди? Кто должен был отправить меня в последний путь? Отец?! Брат?!.. Не прощу. Слизни! Малодушные слизни!». Было бы забавно посмотреть, как вполне живой Наариэль будет гвоздить своих сородичей аргументами типа «долг», «совесть», «сострадание», периодически вопрошая: «Почему вы меня не прирезали, а!? Отвечать!» Всё-таки у стражей извращённое понимание долга. Получается, что о гарнизонной жизни и тамошних нравах мы узнали всё-таки больше, чем о некроманте.