Новобранец
Шрифт:
— У вас есть сын?
— Был, — сказала Кэти. — Умер, когда ему было три месяца от роду.
— Простите, — сказал Джеймс.
Глаза Кэти погрустнели. Она вытащила плетеную корзинку и достала из нее альбом с фотографиями. Отыскала снимок новорожденного в белом вязаном чепчике.
— Вот он — Гармони Данн, — сказала Кэти. — Это единственная его фотография. Майкл снял его в день, когда он родился.
Глядя на Кэти, тоскующую по своему малышу, Джеймс вспомнил маму. На глаза навернулись слезы. Ему хотелось рассказать Кэти о том, что у него умерла мама, но это означало бы нарушить правила операции. Кэти заметила, что Джеймсу взгрустнулось, и обняла его.
— Не надо расстраиваться, Росс. С тех пор прошло много лет.
— Наверно, если бы он остался жив, вся ваша жизнь пошла бы по-другому, — сказал Джеймс
— Может быть, — откликнулась Кэти. — Ты хороший мальчик, Росс, или как там тебя зовут по-настоящему.
— Спасибо, — сказал Джеймс
— Мне кажется, негоже правительству использовать детей. Всякое может приключиться.
— Мы сами выбрали такую судьбу, — сказал Джеймс. — Никто нас не заставлял.
— Кортни строит глазки Скарджиллу, чтобы подобраться к Файру и Уорлду, да?
Джеймс изумился. Как быстро Кэти сумела их вычислить! Не было смысла отрицать.
— Да, — коротко ответил он.
— Всё семейство Даннов были очень добры со мной, даже после развода с Майклом, — сказала Кэти — Но эти двое всегда были не такими, как все. Они явно что-то за-тевают.
— Почему вы так решили?
— Я знаю Файра и Уорлда с самого их рождения. В них всегда было что-то зловещее. Меня дрожь пробирает, когда они в комнату входят.
ГЛАВА 33. НОВЕНЬКИЙ
В понедельник, в семь часов утра, Джеймса разбудил будильник. Пора в школу! Он не выключал звонка, пока Эмми не швырнула в него подушкой. Джеймс выбрался из-под одеяла, протер глаза и отстегнул уголок простыни, закрывавшей окно, чтобы впустить немного света.
— Разве нельзя оставить темноту? — простонала Эмми из-под одеяла
— Мне надо в школу.
Джеймс принялся натягивать джемпер и спортивные штаны.
— Холод собачий, — пожаловался Джеймс
— Зато здесь, под одеялом, тепло, — самодовольно заявила Эмми. — И мне можно спать еще три часа!
— Почему тебе не надо идти в школу? Это нечестно!
Эмми хихикнула
— А в Грин-Бруке ужасно красиво и уютно. В джакузи чудесная теплая вода, и мне перед началом смены и после работы положено принимать горячий душ.
— А с меня грязь комками осыпается, — вздохнул Джеймс — Ох, и достанется мне от ребят, если я явлюсь в школу в таком виде.
— Надень чистый костюм и возьми мой дезодорант.
— Я и так в чистом. Но всё равно измажусь, как только сделаю три шага за дверь. Где твой дезодорант?
— В ногах кровати.
Эммин дезодорант был в розовом флаконе с бабочками. Джеймс рассудил, что лучше пахнуть по-девчачьи, чем вонять потом, и обрызгался с головы до ног.
— Как здорово, что мне не надо вставать, — хихикнула Эмми. — Как уютно в постельке!
Джеймс заметил торчавшую из-под одеяла голую пятку и пощекотал. Эмми с визгом поджала ноги.
— Это тебе за то, что дразнишься, — сказал Джеймс.
Эмми вскочила с постели, схватила Джеймса за пояс и принялась щекотать под мышками.
— Не надо! — завопил Джеймс.
От смеха у него подкосились ноги. Лицо раскраснелось, по подбородку потекли слюни.
— Проси пощады, хлюпик, — потребовала Эмми.
— Ни за что! — простонал Джеймс.
Он извивался, но никак не мог высвободиться. Эмми ввергла его в очередной приступ судорог.
— Не надо... Хватит... Ну, ладно, ладно. Пощади! Только прекрати. Пощады! Я сказал, прошу пощады!
Эмми отпустила его. В хижину заглянула Кэти. Ее волосы были всклокочены.
— Что здесь происходит? — спросила Кэти.
— Щекочемся, — ответил Джеймс.
— А я уж думала, вы друг друга поубивали. Я пыталась поспать.
— Мне надо в школу, — заявил Джеймс.
— Собирайся тихо, Росс, — сказала Кэти. — Я так рано не встаю.