Новик
Шрифт:
Воевода в Туле встретил отряд вполне приветливо. Особенно в свете того, что Андрей был на коне, с конным слугой и не имел признаков арестованного. То есть, шел с московскими поместными дворянами добровольно, в отличие от каких-то пленников, которых везли связанными. Кроме того, воевода даже глазом не моргнул, когда парень оставил свою долю коней опять дядьке Кондрату со товарищи. А доля у него получалась солидная, ибо в поднятых трофеях, он взял свою часть именно конями[1]. Так вот, бывшим соратникам отца предстояло их раздарить страждущим помещикам от его имени. Воеводе это было в целом в тему, ибо повышало боеспособность вверенного ему полка. И на следующем смотре он сможет бить себя пяткой в грудь, показывая, как при нем все зацвело и запахло. Об успехе в разного рода местных играх речь, понятное дело, не шла. Да ему оно и не сильно требовалось. Денег он срубил? Срубил. Ситуацию стабилизировал? Стабилизировал. Конкурента подставил? Подставил. А все остальное, что шло сверху этого воспринималось им как просто приятный бонус…
У Агафона с Афанасием при виде Андрея, кстати, вид был крайне сложный. В них боролись противоречивые эмоции. Но они ничего не сказали. Точнее Афанасий благословил их в дальний путь и на этом все. Лишь задумчиво глядел долго в след.
На этом тульское «сидение» и закончилось, мимолетное, перейдя в путь до Москвы. Тихий и спокойный на удивление. Один из пленников, правда, постоянно болтал и уговаривал его отпустить. Говоря о том, что они де рискуют сильно. И так далее. Но десятник его слова игнорировал, а остальные помалкивали, ограничиваясь ухмылками. Пленник ведь не знал кто и куда его везет. Поэтому и выступал как муха на стекле…
В самой же Москве пришлось ждать намного дольше. С неделю, наверное. Гостя разместили на вполне приличном подворье десятника, расположенном в посаде. Особенно, при этом, Андрея никто не ограничивал в передвижении по городу. Разве что с десятником «под ручку», а не в одиночку, от греха подальше, чтобы беды никакой не случилось. Человек-то он новый и с местными реалиями незнакомый. И только 29 сентября его пригласили в кремль…
Андрей подошел к царевым палатам и замер на несколько секунд.
– Что? – усмехнулся десятник. – Поражен? Да. Все, кто первый раз видят их, не остаются равнодушными. Величественно!
– Да, величественно, - поспешно с ним согласился парень, хотя, на самом деле, испытал нечто обратное. Он-то кремль в XXI веке видел и не раз. Но там он представал в куда более позднем и величественном облике. Для жителя XXI века, конечно, скромненьким казался и тот вариант, однако здесь он не впечатлял совсем… Да, по сравнению с Тулой и, тем более, его поместьем – просто божественное величие. Но парню было с чем сравнивать…
Понял ли это десятник или нет – не ясно, но виду он не подал. Да и Андрей постарался держать свои эмоции при себе. В принципе парень держался с первого дня нахождения в Москве вполне прилично, не выдавая своего отношения к увиденному. И своего разочарования. Москва ведь тех лет это село-селом. Только большое. Каменных построек за пределами кремля – кот наплакал. Почти все – деревянное. Причем сооруженное без всякого порядка и устройства. Как на душу легло. Для инспектора пожарной безопасности этот город выглядел и адом, и раем в одном флаконе. Если ему бы нужно просто «стричь купоны», то курорт, ибо все было настолько плохо, что непонятно, как он еще не сгорел дотла. А вот если бы ему нести за все это ответственность…
В общем – прошли в палаты.
И двинулись по каким-то переходам и проходным комнатам мимо незнакомых людей. Пока, наконец, не остановились возле небольшой двери у которой дежурил дьячок. Ни охраны, ни часовых… Хотя, учитывая тот факт, что они внутри царских палат, где все свои – нормально. В те годы – обычное дело. Разве что к нему у него самого были вопросы. Если по уму. Однако оружие у него так и не попросили, позволив гордо нести на поясе саблю. Да и в доспехах пропустили, ибо приличной одежды он не имел. Так хоть выглядел достойно. Разве что шлем держал на локте, шествуя за десятником, тоже, кстати, облаченного в доспехи и при оружии. Видимо из-за него для своевременного парирования.
– Погоди, - произнес десятник и, постучавшись, вошел в небольшую келью.
Небольшая пауза.
Андрея задумчиво замер. Посмотрел на дьячка, что внимательно его изучал. И тоже начал ощупывать того взглядом. Молча. С головы до ног.
Ничего необычного, разве что дьячок голову немного наклонил и смотрел на него умным, но нетвердым взглядом. Словно такая любопытная птичка, готовая в любой момент вспорхнуть и улететь. Парень же глядел так, будто бы он тут главный. Если не в палатах, то в комнатке точно. Стоял довольно широко расставив ноги и прямо, твердо смотря перед собой. Спина прямая. Плечи отведены назад. Подбородок немного выдвинут вперед. И полная, абсолютная невозмутимость.
Откуда она взялась у Андрей? Бог весть. Просто он не мог нервничать. Не получалось. Наверное, перегорел. Ведь если долго переживать, то рано или поздно происходит утомление от тревоги. И, как следствие, наступает спокойствие. Вот, наверное, и тут что-то подобное произошло.
Наконец едва заметно скрипнула дверь, и десятник пригласил Андрея. Сам из комнаты не выходя. Парень кивнул и все так же сохраняя молчание вошел.
Перед ним предстал царь.
Он в привычной для себя манере находился за огромной книгой, которую читал, водя палочкой. Какой? Не ясно. Да Андрею было и не важно.
Парень вошел. И тут же сделал то, что заранее планировал.
– Государь, - на выдохе произнес он. И в слитном движении, приложив правую руку к сердцу, поклонился. Достаточно глубоко, но по-японски, не сгибая спины.
У царя взлетели брови.
Во-первых, парень его опознал, хотя никогда не видел, как царю сказывали. А во-вторых, манера приветствия выглядела совершенно непривычной. Вроде простая. Но чувствовалось в ней что-то… и уважение, и самоуважение.
– Каким был ваш путь? Легок ли? – поинтересовался Иоанн. – Я слышал, что на дорогах неспокойно. Тати озоруют.
– Слава Богу, - ответил Андрей, разгибаясь и становясь прямо. Плечи отведены назад. Спина – словно стержень проглотил. – Государь, мне сказывали, что не прилично приходить к тебе с пустыми руками. Но я беден. Почти все мое имущество – на мне. Поэтому, прими, не побрезгуй. – сказал он и протянул свиток.
– Что сие? – не принимая его, поинтересовался царь.
– Вирши хвалебные.
– Так читай.
Андрей удивленно вскинул бровь, не ожидая такого поворота. Но Иоанн лишь едва заметно улыбнулся кончиками губ и кивнул. И парень развернув свиток, начав читать на распев с максимальным выражением.