Чтение онлайн

Юлий ухватился за мою улыбку, как за спасательный круг, и обрушился на меня с яростью лавины:

— Вот именно, ты смеешься, а мне каково? Я всегда был человеком, хотел быть. Я постоянно стараюсь совершенствоваться, становиться более человечным, а ей не нравится. И знаешь что. Я давно мог бы заказать себе на Гриане у Марь новую внешность и смыться. Уехать куда-нибудь, подальше от этой сумасшедшей. Но ведь я досовершенствовался до того, что люблю эту дуру и жизни без нее не представляю. А значит, несмотря на то, что она на твоих глазах пыталась бросить в меня сковородой, я сегодня вечером буду с ней мириться.

Юлий залпом выпил свой стакан, и замызганный мужичок у стойки покосился на него с восхищением. Я облегченно глотнул минералки. Можно было приступать к делу.

— Юлий, я тут подумал… Может, тебе немного отдохнуть и развеяться? Съездить куда-нибудь…

Он посмотрел на меня свирепо и безумно, как Макбет, и молча заказал еще стакан водки.

— Ну ладно, — сдался я. — Признаюсь, мне нужна твоя помощь. Очень нужна. Надо быстро и незаметно для окружающих слетать на Саломару. Собрать информацию, сплетни, слухи, в конце концов, стащить какой-нибудь местный носитель информации, не знаю, что у них там. В общем, хотелось бы твоему лучшему другу Ферро знать об этом дивном новом для землян мире побольше. Сделать это все надо аккуратно, не слишком бросаясь в глаза местному населению. И при этом уложиться в двадцать четыре часа вместе с дорогой. Всю командировку: полет, дачу на разнообразные лапы, моральный и материальный ущерб пострадавшим сторонам, если такие отыщутся, — все оплачиваю я. За работу плачу столько же, сколько успеешь промотать за сутки, считая с настоящего момента. Согласен?

Информация была нужна мне как воздух. Завонявшийся дипломатический гость с каждым часом разъедал своим трупным ядом карьеру и самые основы личности моего дяди. И его племянник, Носферату Джеймсбондович Шатов, обязан был бескорыстно прийти на помощь, взамен попросив лишь позволения отчитаться о подвиге перед Вселенной скромной журнальной статьей в двенадцать-пятнадцать тысяч знаков кириллицей. Земляничный профессор Насяев явно не собирался распространяться по существу. Больше получить бесценные сведения было неоткуда, а учитывая определенно завышенный уровень секретности вокруг дипломатических отношений с Саломарой, открыв любой справочник малоизученных планет, я мог обнаружить лишь стандартную страшилку для космических туристов-«дикарей», повествующую о том, что там «воды нет, растительности нет, населена роботами…». И это в том случае, если повезет и на соответствующих страницах не окажутся две крошечные, замкнутые в ленту Мебиуса статьи «Саломара. См. Саломарский» и «Саломарский. См. Саломара». Мне нужны были факты. Не жареные — простые, сырые, невкусные и неудобоваримые на вид, но достоверные факты. И посланец, который мне эти факты раздобудет. Я смотрел на Юлия, как, наверное, Ной смотрел на белоснежного голубя в своей руке в надежде, что именно он вернется и принесет весть о том, что вода ушла.

Юлий чистил перышки. Он щелкнул ногтем по стакану, смахнул пылинку с лацкана пиджака и принял равнодушный вид, но уж кого-кого, а меня на такой кривой кобыле не объедешь. Я всегда отличался умом и сообразительностью, а Юла знал как облупленного. Поэтому он мог сколь угодно строить невозмутимые рожи — я точно знал, что рыбка уже клюнула. Причем села на крючок так прочно, что можно уже сейчас начинать сбавлять цену. Но я никогда не экономил на друзьях и на тех, кого считал друзьями, хотя на последних сколотил бы целое состояние.

— Не надо так кривиться, я же знаю, что тебе интересно.

Юлий не улыбнулся, по-суперменски приподнял домиком бровь и отрицательно покачал головой. Я мужественно выдержал паузу. Он раскололся и засмеялся:

— Да, каюсь, грешен. Любопытен аки баба. Но ведь ты все равно не расскажешь, что к чему, так что от того, любопытно мне или нет, ничего, как я понимаю, не зависит. А уж если на крючок кроме страшной тайны довешено еще и вкусненькое в виде золотого запаса Третьего рейха — значит, дело к тому же пыльное. Иначе ты бы слетал на Саломару сам. Дешевле.

— Дело и вправду пыльное, — честно сознался я, пожимая плечами. — Человеку с ним вообще не справиться, поэтому, ты уж извини, я обращаюсь к тебе не как к другу, а как к андроиду.

— Начинается, — с досадой пробормотал Юлий. Его глаза стали тусклыми и безразличными, как всегда, когда кто-то напоминал ему о том, что он все-таки не человек. Когда-то на Гриане я запрещал Марь называть Юлия андроидом, потому что это было жестоко. А теперь сам показал себя технологическим расистом. Я пытался взять его за руку, но он отдернул ее и отвернулся.

— Юл, ты прости меня, но мне на самом деле без тебя не справиться. Мне на Саломару просто не попасть.

— Почему это? — буркнул он, не оборачиваясь.

— Туда ходит только грузовой транспорт. Грузы перед отправкой досматривают, а потом перед взлетом и по прибытии после посадки проверяется весь корабль целиком. Спрятать тебя или меня в большой коробке не проблема. У меня есть хорошие знакомые в космопорту, и даже парочка очень хороших знакомых, которые устроят беспроблемный взлет и посадку. Но мне как человеку нужен кислород на пять часов полета туда и пять обратно. И спецкамера, чтобы меня не угробило при прохождении гиперканала. Благо на Саломаре атмосфера похожа на нашу и на само пребывание на планете можно не тратиться. Но мне необходима еда на сутки, а еще на грузовом корабле нужно найти место под санузел, да так, чтобы продукты жизнедеятельности не попались на глаза проверяющим после того, как очень хорошие знакомые тайком выгрузят коробку с моей драгоценной личностью.

— И чего же ты ждешь от меня? Чтобы я научил тебя титаническому терпению. Сутки не есть любой дурак сможет, а вот не ходить в туалет, а уж тем более пять часов не дышать дано не каждому. Учу — на взлете глубоко вдыхаешь, крепко закрываешь глаза и представляешь, как у тебя из пупка растет лотос. И так пять часов. — Юлий с видимым удовольствием наблюдал, как я мрачнею. Он прекрасно понял, что нужен мне, и теперь предстояло перетерпеть как минимум восемь минут, пока он будет упиваться своей незаменимостью. В сторонке дядя Брутя настойчиво и печально пытался объяснить обнимающей его блондинке, что они не могли учиться вместе в автотранспортном колледже, потому что в это время он стажировался в Лондоне, а потом был на два года направлен в посольство Земли на Большой Нереиде и покинул ее только после празднеств, посвященных восьмидесятилетию землянско-нереитской дружбы. Блондинка слушала рассеянно, и что-то в ее лице подсказывало, что в колледже она проучилась недолго. Юлий наслаждался как мог, он заливался соловьем, рисуя передо мною картины моего путешествия на Саломару.

Вот я сижу в коробке из-под вишневого шампуня, мои колени плотно прижаты к щекам, стенки ящика терпко пахнут мылом и вишней, и я голодно отрываю кусочки картона, меланхолично пережевываю и тщетно пытаюсь представить, как у меня из пупка пробивается долгожданный лотос.

Вот космолет приземляется на Саломаре, робот выгружает мою коробку. Пожилой склизкий саломарец открывает ее, надеясь на богатый куш гуманитарной помощи. Но из коробки, с воплем расстегивая брюки, выскакивает носатый джентльмен и уносится вдаль, оставляя за собой неординарно пахнущий след.

Я терпеливо ждал, когда он отыграется за то, что я назвал его андроидом. В конце концов фантазия Юла истощилась, и он победоносно замолчал, наслаждаясь произведенным эффектом.

— Ладно, я снизойду до тебя, презренный человече, но ты оплатишь мне еще пару модулей оперативки, а то что-то с памятью моей стало… — Юлий глумливо усмехнулся, а я покорно качнул головой, изображая согласие. На словах я ничего не обещал, следовательно — оперативка у Юла в любом случае останется прежней, если, конечно, он сам не оплатит себе новые лобные доли. Я уже мысленно шел в отказ, но кивал, и моя угрюмая физиономия должна была выражать огромное нежелание расставаться с деньгами, а то он заставит меня дать слово, а слово я привык держать.