Чтение онлайн

Размышляя на эту тему, я злостно посмотрел на него. Он быстро двигал головой, помогая мне своими руками, дёргая член. Вдруг я обнаружил, что жёлтый свет фонарей как-то странно ложится на мой пенис, придавая ему необычный окрас. Но тут же до меня дошло, что хуй был измазан в крови! Быстро достав его изо рта уёбка, я заорал:

– Да блядь! Какого хуя мой хуй в крови?!

– Спокойно! Просто опять ранки открылись во рту! – сказал он, вышел на свет и открыл свой рот, пытаясь продемонстрировать мне эти ранки.

Подтянув штаны, я подошёл к нему и заглянул в его пасть. Оттуда несло мусором. Я увидел гниющие зубы и кровоточащие раны, оставшиеся на месте тех, что уже сгнили.

– Фу бля, – выкинул я и засунул член в трусы, после чего натянул штаны.

– Не-не-не, стой! Давай закончим! – быстро проговорил пидор и обхватил меня руками с двух сторон.

– Пошёл! Нахуй! – вырвался из его странных объятий я, после чего ударил его своим лбом в лицо.

Урод упал, скорчившись и схватившись за разбитый нос, рыдая и стоная.

– Блядь… – вздохнул я. – Какой же ты мерзкий.

Сказав ему это, я достал из кармана и кинул ему мелочь на билет на автобус. Она со звоном рассыпалась, ударившись о него и протоптанный снег рядом. Я пошёл прочь – не думая, куда, просто лишь бы подальше от него. Но, не уйдя далеко, я развернулся и подошёл обратно к нему, чтобы забрать мелочь – слишком расточительно. Но она валялась либо в кровавом снегу возле него, либо на груди куртки, куда то ли успела натечь кровь с его носа, то ли он сам её ею измазал. Пачкать помимо хуя в его крови ещё и свои руки мне показалось непозволительным, поэтому я оставил его и направился, куда шёл, – бесцельно в темноту дворов, – отдаляясь от его редких всхлипов, от которых мне даже стало немного жаль его. Но сам виноват.

Я шёл по тропинке в сторону жилых домов, и снег скрипел под ногами. Всхлипы чмошника становились всё тише в дали, и вскоре на замену им пришла дворовая тишина с её редкими эхоподобными звуками из квартир: где-то плачет ребёнок, где-то работает телевизор, где-то играет музыка, где-то пьяная ссора, и совсем изредка мне везёт услышать, как кто-то ебётся. Но я не останавливаюсь, чтобы послушать, потому что это как-то… Противообщественно. Люди имеют право на неприкосновенность частной жизни. Хотя, с другой стороны они сами выставляют звуковой её аспект на всеуслышание, пусть и не совсем осознанно, хотя кто знает… И пока я думаю об этом, я удаляюсь от окна и теперь уже их не слышно. В общем-то, мне как-то похер на это, потому что сейчас у меня есть чем занять время и мысли: мне нужно было проехать на автобусе или троллейбусе около двадцати остановок. Ехать надо было практически на другой конец города, а денег на проезд у меня не было. Конечно, мне следовало попробовать проехать зайцем, как каждому уважающему себя гражданину, но я только что вспомнил, что тут неподалёку, по счастливой случайности, живёт один мой знакомый, который задолжал мне приличную сумму. Поэтому я внезапно обрёл цель во дворах, оправдание для импульсивного ухода с остановки, где ждал свой транспорт, и теперь шёл к его дому с надеждой вернуть свои деньги.

***

Пошастав некоторое время по тёмным дворам, засыпанным снегом в крапинку из мелких чёрных веточек, каких-то мелких красных штук, похожих на маленькие яблочки, и остатков уже давнишних новогодних фейерверков, пытаясь не думать о случившимся и найдя, наконец, нужный дом, – положение которого почему-то не соответствовало тому, что было в моей голове, – я подошёл к подъезду. Тут меня встретила проблема: я не помнил номер его квартиры. Благо, на подъездной двери было написано, с какой и по какую квартиру находятся в этом подъезде… квартиры. Их номера. Поэтому я, подумав минуту-другую, потоптавшись у двери, принял нелёгкое решение – звонить в каждую, пока не наткнусь на нужную. Начать я решил сверху, не спеша и с терпением.

– Здравствуйте! Здесь проживает Анатолий? – спросил я, позвонив в первую с левого конца, которая была под номером тридцать два.

– Нет, – спокойно и сухо ответили мне.

– Спасибо, до свидания, – ответил я и позвонил в следующую квартиру под номером тридцать один.

– Здравствуйте, а Анатолий здесь живёт?

– Кого вам надо? – ответил сонный женский голос.

– Анатолия.

– Нет, Анатолия здесь нет, – тихо сказала она и положила трубку.

Я позвонил в квартиру тридцать:

– Здравствуйте, Анатолий здесь живёт?

– Ох, как поздно уже. Нет! – раздражённо ответила мне ещё одна женщина.

– Спасибо, до свидания.

Я позвонил в квартиру двадцать девять:

– Здравствуйте, Анатолий здесь проживает?

– Да, а кто спрашивает? – третья подряд женщина ответила мне. Я не припомню, чтобы у Толяна была баба, тем более, судя по голосу, такая старая. Конечно, я давно его не видел, и всё могло случиться, и он мог найти себе бабу, изменив своим вкусам и полюбив постарше, но…

– Нос.

– Кто?

– Нос.

– Что «нос»? Кто спрашивает?

– Да Нос его спрашивает, ёбаный по голове… – последняя часть фразы не обо мне, а о ситуации в целом. Но бабка положила домофон, оставив меня наедине с ночной тишиной. Я немного подождал и набрал снова.

– Алло! – раздражённо крикнула она.

– Анатолия могу услышать? – после этих слов послышалось какое-то шорканье и голос вдалеке: «Толь, иди, тебя там какой-то ебанат спрашивает».

– Алло, – раздался грубый и низкий мужицкий голос. Я не припомню такого голоса у Толяна. Хотя, если он начал ещё больше пить и курить, простудился и постарел лет на двадцать, то это вполне мог быть он.

– Да, это Нос, здарова.

– Какой Нос блять? Хули ты сюда звонишь в ночью блять? Я ща выйду тебе пизды дам, сука ебаная ты.

– Извините, обознался, до свидания, – я ответил вежливо и нажал кнопку сброса звонка. «Да уж, неловко получилось», – подумал я и набрал квартиру двадцать восемь.

Квартира двадцать восемь молчала и не брала трубку. Я позвонил туда раза три, чтобы точно удостовериться, что там никого нет. Никто не брал. Хотя, не факт, что там никого нет – после всех звонков у меня возникла мысль, что люди, может быть даже Толян, могли просто выключить домофон, чтобы им не звонили. Суки. Но делать было нечего – надо идти дальше. Истина была рядом.

Я позвонил в квартиру двадцать семь:

– Здравствуйте, Анатолий тут проживает?

– Нет никаких Анатолиев тут, до свидания.

– До свидания.

Я позвонил в квартиру двадцать шесть:

– Алло, Анатолия могу услышать? – после моих слов в динамике послышался приглушённый, – опять женский, кстати, – крик: «Толик, тут тебя к домофону!».

– Да, слушаю, – раздался неуверенный голос юнца. Тоже навряд ли тот Толян, но чем чёрт не шутит? Признаться честно, я никогда не старался запомнить его голос, потому что мне было похуй, и даже после всего общения, – которого было не так уж и много, – мне трудно было воспроизвести его в голове. Кардинальные отличия типа женского голоса или голоса деда какого-нибудь я, конечно, замечу, но что-то менее отличающееся… Навряд ли.