Норниус
Шрифт:
– Ты эгоистка. – подвел итог мужчина.
– Эгоистка? – удивилась Маргарет и с усмешкой поднялась с дивана. – Ну, пусть так. Только эта эгоистка всё так же любит тебя и работала на тебя и твои цели все годы, что была с тобой знакома, хоть была и не обязана этого делать. А ты сейчас ставишь в приоритет ту, кто ещё ничего для тебя не сделала, и вряд ли ближайшие двадцать лет хоть что-нибудь сделает. Просто потому, что тебе так хочется. Так кто из нас эгоист?
Маргарет ушла в спальню, хлопнув за собой дверью. Малышка в коляске поёжилась от резкого звука и тяжело вздохнула. Видимо, её ангел-хранитель нашептал ей на ушко, что сейчас в её жизни случилась первая «точка невозврата». Так рано… Но, может и к лучшему. Так маленькой Лоре придётся испытать меньше боли. Она просто вырастет с этим шрамом на сердце, на который, уж поверьте, не будет обращать внимания. Многие из нас зацикливаются на шрамах детства? Нет.
Так думал и Джеймс. Точнее, старался себя убедить в этом, пока мыл посуду, готовил смесь дочке и обед для себя и, пока ещё, своей жены. Теплый свет бронзовых ламп над барной стойкой, выполненной из массива дуба, был лучом надежды в стремительно надвигающейся непогоде, как на Лофотенских островах, так и в личной жизни семьи Барнс.
Джеймс сперва покормил Лору, чтоб не действовать своей заботой о малышке лишний раз на нервы Маргарет, а потом выкладывая запечённый лосось и стручковую фасоль на прекрасные тарелки молочного цвета с аккуратной зелёной окантовкой, принял для себя единственно верное решение (как ему казалось).
Мужчина долго сидел над своей порцией еды спрятав лицо за сцепленными в замок руками и наблюдал за елями, покачивающимися от северного океанского бриза за окном их любимой хитты, в которую он с Маргарет приезжали уже не первый год.
– Маргарет! – позвал он через весь дом и отдвижная дверь отъехала в сторону. За ней стояла уставшая женщина с поникшим взглядом и опущенными плечами. Неужели это он довёл свою любимую жену до такого состояния!? Джеймс не мог в это поверить! – Обед… – коротко объяснил он и указал на место рядом с собой за барной стойкой.
Маргарет прошаркала к барному стулу и осторожно залезла на него, стараясь ни на лишний дюйм не приблизиться к своему пока ещё супругу. Они принялись за еду, Лора тактично не мешала родителям, ощущая натянутую атмосферу между ними. Это чувствовал и Джеймс, но к середине трапезы он понял, что это нужно менять.
– Маргарет, – снова он обратился к своей жене. – Завтра у нас последний день в «Норниусе», к двум часам мы должны освободить дом…
– Я помню об этом. – уязвлённо ответила женщина, не отрывая взгляда от тарелки.
– Я к тому, что утро у нас ещё будет свободным, если собрать вещи к отправке в город сегодня вечером… – осторожно протянул Джеймс и как-то замялся. – Может, прогуляемся с утра к океану? Как раньше…
– Каждый Божий день ты гуляешь там с Лорой. И каждый Божий день ты зовёшь меня туда с вами. – с подавленной агрессией высказалась Маргарет, зажав в руке вилку. – И каждый день мой ответ НЕТ! И завтра он не поменяется, будь уверен.
– Нет, ты не поняла… – протянул Джеймс. – Раз уж решение о разводе принято, и оно окончательное…
– О да! Наконец-то. – с уверенностью подтвердила женщина.
– Может, мы можем, – терпеливо продолжил Джеймс, не обращая внимания на выпады своей жены, – прогуляться к океану вдвоём. Только ты и я… Как в прошлые годы? Лору я оставлю с мисс Амундсен, горничной. Я часто с ней беседую, она точно не откажется посидеть с малышкой пару часов…
Маргарет подняла на мужа глаза с недоверием и попыталась понять, сколько процентов шутки в его словах. Но Джеймс был настолько обеспокоен её ответом и ждал его с нетерпением, что сомнения в глазах Маргарет плавно сменялось на надежду. У неё заблестели глаза.
– Если ты не против, конечно… – добавил осторожно мужчина.
– Я не против. – выдохнула так же осторожно женщина. – Чёрт, Джеймс, я за!
По Маргарет было видно, как она этого ждала. Нет, она не изменит своего решения о разводе. Нет, она не поменяет своего отношения к дочери. Но она с удовольствием проведёт время со своим пока ещё мужем, которого всё ещё любит. Она радостью испытает то, что испытывала год, три, семь лет назад с этим человеком. Когда только он и она. И их любовь.
– Тогда я помогу тебе с сумками сейчас.
Джеймс поднялся с места и, чмокнув жену в макушку, направился к раковине, чтобы намыть свою тарелку и поставить её в деревянный шкафчик, на витражах которого красовались широкие, раскидистые, еловые лапы.
Хитта 2. «Ягель».
– Ох, боги, да чего ж прекрасны эти места!
Пожилая старушка, невысокого роста, с чалмой цвета спелой сливы на голове, не торопясь шла по мягкому ягелю, слегка проваливаясь в него, точно в перину, к веранде дома, что она со своим не менее пожилым мужем, сопровождавшим её во время этой прогулки, могла смело считать своим ещё ближайшие две недели. Они приехали сюда только вчера, но уже принесли в хитту «Ягель», что располагалась на краю соснового леса, там, где заканчивалась территория базы отдыха «Норниус», свою особую атмосферу.
– Как же я рад видеть твою улыбку, моя Сиф. – старичок, с выправкой военного, блистающий своей лысиной, в отличие от супруги, шёл к дому по тропинке, сцепив руки за спиной. Он не отрывал взгляд от своей жены ни на секунду, как будто все прелести этого мира, любая красота округи, не могли заменить ему её.
Старушка усмехнулась, как будто знала это и без слов. Она направилась к своему супругу и, положив правую руку ему на спину, левой выставила трясущийся указательный палец и заговорчески зашептала.
– У меня есть идея, Чарльз. Давай заварим травяной чай, возьмём мои пледы, зажжём свечу и посидим на веранде, полюбуемся природой? – Сиф говорила об этом с таким воодушевлением, что отказать ей, особенно для Чарльза, было сродни преступлению. – А ещё испечём твои любимые миндальные печения! Помнишь, как вы с девочками их любили? Каждую субботу их хрумкали, только за ушами трещало!
– А не начнётся дождь? – Чарльз поднял голову, наблюдая как низкое серое небо потихоньку наползает на верхушки сосен.