Чтение онлайн

Кэл подошел к постели и взял тонкую пылающую руку жены. Он крепко сжал ее в ладонях, как бы пытаясь передать Hope свои силы. Она должна жить. Должна! Кэл произнес это вслух, взгляд его скользнул по худенькому телу, в светлых глазах светились мука, чувство вины и любви одновременно. Нора стала частью его самого. Почему он не понимал этого раньше, когда можно было сказать любимой об этом? Если ей суждено умереть, последним ее воспоминанием будет его резкий суровый голос, слова о том, что ему стыдно знакомить жену со своей семьей, что их брак был ошибкой. Теперь ему приходится испытывать на себе результаты собственной жестокости.

Вместе с доктором Кэл сидел у постели жены всю ночь. Они делали холодные компрессы, меняли белье и рубашку. Нора дрожала, плакала или что-то бессвязно бормотала. В комнату часто заглядывали Мелли и Элен, уже привыкшие спать урывками. Честер следил за работой на ранчо, потому что Кэл не захотел оставить жену ни на минуту.

Когда рассвело, доктор принес чашку кофе.

— Когда все прояснится? — спросил Кэл.

— Я — не Бог, — откровенно ответил врач. Запустив пальцы в волосы, Кэл смотрел на слабое изможденное тело жены.

— А я пытался им быть, — с болью произнес он. — Нора казалась такой высокомерной, смеялась надо мной и моими товарищами, смотрела на ковбоев свысока из-за нашей одежды и работы, — Кэл поморщился. — Я тоже был самоуверен и горд и решил проучить мисс Марлоу за презрительное отношение. Я привез жену на ранчо специально, чтобы ей пришлось выполнять физическую работу. — Он провел рукой по своему заросшему щетиной лицу. — Я не думал, что это может принести такой вред ее здоровью. Моя мать — очень сильная женщина. Даже при наличии современных удобств, она предпочитает все делать по-старому. У нее никогда не было слуг, — Кэл тяжело вздохнул. — Я не подумал о том, что Hope никогда не приходилось выполнять работу по дому. Пусть Бог простит меня, но мне даже в голову не пришло, что обычные домашние дела могут стать опасными для ребенка. — Он медленно пил кофе. — Нора ничего не рассказала о лихорадке, — грустно добавил Кэл.

Откинувшись в кресле доктор смотрел на свою пациентку.

— Она — необыкновенная женщина, — серьезно заметил он. — Ваша жена была у меня на приеме несколько дней назад и минут десять рассказывала мне, как нужно гладить мужские рубашки, чтобы не спалить их. — Доктор усмехнулся, а Кэл поморщился от боли. — Она рассказывала об этом с такой гордостью и была так довольна, что у нее, наконец, это получается. Но она ни словом не обмолвилась, что ей приходится поднимать тяжелые ведра с водой, о трудностях и неудобствах. Мне даже в голову не пришло, что она скрывает от вас состояние своего здоровья.

— Я считал, что знаю Нору, — тяжело проронил Кэл. — Моя жена — сложная женщина. Да и я не был идеальным мужем.

— Семейная жизнь состоит из постоянных компромиссов, — заметил доктор, слегка улыбнувшись. — Я женат тридцать шесть лет и ни разу серьезно не ссорился с женой.

— Вы — счастливый человек. Доктор кивнул.

— Моя жена — настоящий дипломат, — усмехнулся он.

— А у моей довольно непредсказуемый характер, — пошутил Кэл, глядя на Нору глазами, полными боли. — Тем не менее, она старалась быть мужественной и никогда не отступала в борьбе. У меня не было желания жениться, — признался он, — но за это время. Нора прочно вошла в мою жизнь. Мне сейчас очень одиноко без нее.

Кэла поразили собственные признания. Доктор поджал губы и отвел взгляд от отрешенного лица молодого человека.

— Вам нужно сказать ей об этом, когда она выздоровеет.

Глаза Кэла беспомощно взглянули на доктора.

— А она…. выздоровеет?

— Скоро мы узнаем об этом.

Скоро… это слово постоянно звучало в ушах Кэла весь день. Кэл не следил за временем. Ему предлагали поесть, успокаивали, а он не выпускал тонкой руки Норы.

Состояние больной не улучшалось. Нора вздрагивала и металась по постели вся потная, постоянно вскрикивала, лихорадка продолжала сотрясать хрупкое тело молодой женщины.

Доктор вышел из комнаты, чтобы пообедать, оставив на некоторое время Кэла одного в тишине прохладной комнаты. На дворе стоял декабрь. Он решил затопить камин, чтобы в комнате стало теплее. Нора не должна простудиться еще раз.

Ни словом не обмолвилась о своей болезни… Ему следовало раньше понять, что его жена не любит раскрывать душу, даже если это могло бы принести ей пользу. Ему следовало понять ее характер, еще когда он узнал о ребенке. У него была возможность создать ей другую жизнь, достойную… И может быть, ребенок остался бы жив.

Ребенок… Как будет больно Hope, если… Когда, поправил он себя, она выздоровеет. Кэл представил, каким ударом будет для молодой женщины потеря ребенка, и застонал. Он смотрел на стройное хрупкое тело жены, распростертое неподвижно на постели, и наконец выдержка изменила ему. Столько часов она находилась между жизнью и смертью. Слезы обожгли небритые щеки, и через мгновение Кэл уже не сдерживал рыданий. Он прижался щекой к мягкой груди Норы, к ее влажной рубашке и предался слезам.

Нора услышала чьи-то приглушенные рыдания. Тело ее болело и пылало, как будто жестоко избитое. Что-то сдавливало ее грудь, теплая влага, непохожая на прохладные компрессы коснулась ее рук. Синие глаза открылись и уставились в потолок. В комнате было тепло, горел камин.

Глаза молодой женщины остановились на темной голове, покоящейся на ее груди. Нора нахмурилась. Кэл? Почему он здесь? Это ведь не их домик. Это — большой Дом. Внезапно Нора вспомнила все, что случилось. Она вспомнила их ужасную ссору, жестокие слова, а затем лихорадка… жар…

Губы у нее пересохли, она оттолкнула голову мужа.

— Ребенок? Мой ребенок… — выдавила из себя молодая женщина хриплым незнакомым голосом.

Кэл вздрогнул и приподнял голову, глаза его радостно сверкнули.

— Нора?

Она оттолкнула мужа. Сознание полностью возвратилось к Hope. Она помнила малейшую деталь их последней встречи, включая и то, что сказал ей Кэл, в чем обвинил.

Рука ее поднялась, чтобы прикрыть глаза.

— О, зачем я осталась жива? — с отчаянием прошептала Нора. — Почему я не умерла?! Слова жены потрясли Кэла.

— Нора, пожалуйста, — умоляюще произнес он.

— Я потеряла своего ребенка, не так ли? — прошептала молодая женщина, напряженно ожидая ответа, заранее ужасаясь ему. В глубине души она чувствовала пустоту внутри себя. Такой же пустой будет теперь ее жизнь.