Чтение онлайн

Тем не менее остается фактом; что именно штрамберкская рабочая молодежь одной из первых выступила против оккупантов и, руководствуясь указаниями подпольного комитета партии, не упускала ни одной возможности для оказания сопротивления фашистским оккупантам. Их выступление наряду с целеустремленной подпольной работой партийных организаций и деятельностью партизанского отряда Якуба Билека оказало, бесспорно, большое политическое влияние на население далеко за пределами данного района.

После ухода комсомольцев в горы к ним присоединился Владимир Райнох, приняв командование группой.

Первые две недели штрамберкцы жили в летнем лагере студентов в Падоли в Бескидах. В бункер, построенный под мостиком через Седлничку, они не решились пойти, так как о нем знал Войта Вержмиржовский, который был в руках гестапо. Со временем они построили новый бункер в истоке речки Йичинка и приготовились к дальнейшим боевым действиям. В начале апреля 1943 года к группе присоединился Яромир Сопух, которого разыскивало на заводе гестапо, заподозрив его в саботаже.

Примерно 29 апреля 1943 года в лес прибежал Зденек Гикел с известием об аресте Мирослава Яшека и высказал опасение, что тот может выдать их убежище.

Партизаны тут же покинули бункер, так как полагали, что немцы будут искать их в этом районе, и перешли через долину на другую сторону в лес выше Бордовице. Там на крутом склоне горы Сташек они оборудовали себе новую стоянку. Ее составляли, собственно, три палатки и кухонный навес, прикрытые хвоей и листьями. Это была лишь временная база. Через несколько дней они предполагали вернуться в Бескиды, где более глухие леса, и построить там для себя новый бункер.

Весть об этой партизанской группе быстро разнеслась по окрестным деревням. Люди, которым удавалось бежать с подневольной работы на немцев или которым грозил арест, искали убежища у штрамберкцев. Так, Владимир Шмаглик, Мирослав Кельнар, Олдржих Соха и Ярослав Галамик, самоотверженно снабжавшие своих товарищей в лесу самым необходимым, содействовали побегу арестованных Алоиза Лапача из Пршибора и учителя Йозефа Гикела из Штрамберка, мобилизованного на работу в фирме «Роттер» в Новой Йичине, и провели их в группу Райноха.

Вскоре после этого среди партизан появился Владимир Шмаглик. Он работал вместе с Лапачем и Гикелом, и гестаповцы подозревали его в том, что он помог им убежать. После ареста его три дня допрашивали и били. Но он не признался и был выпущен с условием, что ежедневно будет являться в жандармский участок. Боясь, как бы гестаповцы не передумали и не пришли за ним снова, он сразу же после освобождения с большой радостью ушел к штрамберкцам.

Но больше всего партизаны обрадовались группе из трех человек, присоединившейся к ним 15 июня 1943 года. Это были советские граждане Анатолий Иванович Царев, Василий Дмитриевич Машков и Екатерина Лавровна Лысенкова.

Все трое бежали из Германии. Лысенкову угнали туда на работу, Машков и Царев бежали из лагеря для военнопленных. Днем 15 июня они шли по железной дороге Френштат под Радгоштем-Вержовице. На этом участке дороги они встретились с железнодорожником, который их остановил и пытался узнать, кто они и что делают на дороге. Узнав, что они говорят по-русски, он велел им следовать за ним на ближайшую станцию. Как раз в этот момент через путь переходили Ярослав Яшек и Ярослав Шмаглик. Они шли из лагеря к Дроздам в Бордовице за продуктами. На дороге они услышали спор, незаметно подошли к группе и, выяснив, в чем дело, взяли беглецов с собой.

На этом рост группы не прекратился. Гестаповцы каким-то образом узнали, кто помогал в побеге Лапачу и Гикелу. Но им удалось арестовать только Мирослава Кельнара. Олдржих Соха и Ярослав Галамик убежали и присоединились к отряду {20} .

Чем больше росли ряды партизан, тем больше обнаруживалась их неопытность, неподготовленность к жизни в горах, особенно в условиях постоянного преследования. Они не были знакомы с правилами конспирации, нередко проявляли растерянность. Они решили установить связь с партизанским отрядом «Искра», в котором действовали опытные коммунисты. Связались с Эдой Горкелом из Скленова, а через него с партизанами Якуба Билека. Билеку они предложили объединить оба отряда. Конкретное соглашение решили заключить в Сташеке.

Однако их замысел не осуществился. Штрамберкцам пришлось немедленно уйти из этого района. Палаточный лагерь обнаружил работник помещика Копельца, собиравший в лесу грибы. Он сообщил об этом Копельцу, тот старосте из Бордовице Конвичке, а Конвичка поспешил с этой вестью в жандармский участок. Штрамберкцев спасло только то, что лесник Паздера был связан с жандармами. Те ему сообщили, что им приказано провести ночью немецкую группу нападения в Сташек. Паздера тотчас послал своего сына в лес, чтобы предупредить партизан о надвигающейся опасности. Те успели ликвидировать свой лагерь и незаметно уйти в поле.

Предвидя новые облавы в лесу, партизаны посчитали самым верным на время уйти с гор и укрыться в местах, где немцы меньше всего могли их ожидать. Зденека Гикела, Алоиза Лапача, Йозефа Вержмиржовского и Владимира Шмаглика послали в Клокочев, чтобы оборудовать там убежище на старом заводишке по выпуску облицовочных плиток, где жила только семья Лапача. Остальные ушли в Зуберско и должны были перебраться в Клокочев, как только будет готово убежище.

В зуберских лесах штрамберкцы пробыли всего два дня. Преследуемые войсками, которые продвигались из Френштата в направлении к Годславице, прочесывая леса, они вынуждены были отойти к Моржкову, а затем в Штрамберк, где пробыли еще два дня в капелле св. Катерины. Затем, не имея возможности возвратиться назад, отошли к своим на завод. Чтобы меньше привлекать к себе внимание, разделились на три группы. Так они добрались к Лапачам, где их товарищи достраивали убежище.

Существование штрамберкской партизанской группы продолжало беспокоить гестапо. В июле оно произвело внезапные обыски квартир родителей и родственников членов группы. Однако эти действия не имели успеха, арестовать никого не удалось. Тут Мирослав Яшек вспомнил, что однажды, когда он был еще в группе, слышал о том, что в крайнем случае можно найти хорошее убежище на заброшенном заводе по производству облицовочных плит в Клокочеве. Гестаповцы решили обследовать и это место. Как назло, случилось так, что примерно через час после того как возвратились партизаны и ушли спать (это было 21 июля 1943 года утром примерно в половине третьего), дозорный доложил о необычном шуме на дворе (все партизаны были на чердаке, кроме Катерины Лысенковой, спавшей внизу у Лапачей). Ярослав Яшек быстро разбудил остальных, так как через щель в крыше увидел на дворе немцев.

В этот момент один из гестаповцев уже стучал в дверь. На вопрос Лапача, кто это, ответил: «Связной из Мезиржичи, откройте!» Лапач, прежде чем партизаны могли предупредить его об опасности, открыл и, ошеломленный, смотрел в дуло гестаповского пистолета. Видимо, и гестаповец был поражен тем, что его хитрость удалась, и продолжал стоять без движения, уставившись на перепуганного хозяина. Секунды шли, но никто не шевелился. Первой пришла в себя Лысенкова, которая вышла вслед за Лапачем в вестибюль. Она, раньше чем гестаповец успел понять, подскочила к двери, захлопнула ее и с помощью Лапача, который тоже уже опомнился, подперла ее железной жердью.