Чтение онлайн

– Как ты будешь выглядеть, когда пройдешь возрождение в Ерслеме? Я пытаюсь представить тебя юным, Томис. Тогда ты доставишь мне удовольствие?

– В свое время я доставлял удовольствие, – уклонился я.

Олмейн не нравилась жара и сухость Эгапта. В основном мы шли ночью и останавливались в наших гостиницах днем. Дороги были переполнены.

Пилигримы шли в Ерслем густой толпой. Мы с Олмейн гадали, сколько же времени потребуется нам, чтобы получить доступ к водам возрождения.

– Ты никогда не подвергался возрождению? – спросила она.

– Никогда.

– Я тоже. Говорят, что там принимают не всех.

– Возрождение – это привилегия, а не право, – пояснил я. – Многим отказывают.

– Я полагаю также, что не все, входящие в воду, возрождаются.

– Мне об этом мало известно.

– Говорят, некоторые наоборот становятся старше. А другие слишком быстро становятся юными и погибают. Это рискованно.

– Ты боишься рисковать?

Она рассмеялась:

– Только дурак не рискует.

– Тебе сейчас не нужно возрождение, – заметил я. – Тебя послали в Ерслем для блага твоей души, а не тела.

– Когда я буду в Ерслеме, то позабочусь о душе тоже.

– Но ты говоришь о доме возрождения так, как будто это единственный храм, который ты собираешься посетить.

– Он имеет важное значение, – сказала она, поднявшись и потянувшись всем своим роскошным телом. – Мне нужно тонизировать себя. Ты что, думаешь, я прошла весь этот путь только ради своего духа?

– Я пришел только поэтому.

– Ты! Старый и высохший! Тебе лучше заботиться не о своем духе, а о плоти. А мне бы хотелось сбросить лет восемь-десять. Те, годы, что я провела с этим дураком Элегро. Мне не нужно полное обновление. Ты прав, я еще в полном соку. Если в городе полно Пилигримов, меня могут вообще не пустить в дом возрождения. Скажут, что я слишком молода, что мне стоит прийти лет через сорок-пятьдесят. Томис, как ты считаешь, может такое случиться?

– Трудно сказать.

Она задрожала.

– Тебя-то они пустят. Ты уже ходячий труп – тебе требуется возрождение. А я, Томис, неужели мне откажут? Я камня на камне не оставлю в Ерслеме, но попаду туда.

Про себя я подумал, а подходит ли ее душа для возрождения? От Пилигрима требуется смирение, ею же двигало тщеславие. Но я не хотел испытывать на себе ярость Олмейн и хранил молчание: возможно, ее и допустят к возрождению. У меня были другие цели. Мне больше нужно было очистить свою совесть в святом городе, чем сбросить годы.

Или во мне тоже говорило только тщеславие?

Несколько дней спустя, когда мы шли по высохшей земле, нам попались деревенские мальчишки, охваченные страхом и возбуждением.

– Пожалуйста, идемте, идемте! – кричали они. Пилигримы, идемте.

Олмейн в смятении и раздражении глядела на то, как они хватают ее за одежды.

– О чем это они, Томис? Я не понимаю этот ужасный эгаптский язык.

– Они нуждаются в нашей помощи, – объяснил я, вслушиваясь в их восклицания. – В их деревне вспышка кристаллизационной болезни. Они хотят, чтобы мы попросили Волю о помощи.

Олмейн отпрянула. Я представил ее брезгливую гримасу под маской. Она размахивала руками, чтобы мальчишки не касались ее. Мне она сказала:

– Мы не пойдем туда.

– Мы обязаны.

– Мы спешим! Ерслем переполнен. Я не хочу терять время в какой-то заброшенной деревне.

– Они нуждаются в нас, Олмейн.

– Мы что, Хирурги?

– Мы Пилигримы, – спокойно ответил я. – У нас имеются некоторые преимущества, но есть и обязанности. Если мы пользуемся гостеприимством всех, кого встречаем, мы должны предоставить наши души страждущим. Пошли.

– Я не пойду.

– Как на это посмотрят в Ерслеме, когда ты будешь давать отчет о себе, Олмейн?

– Это ужасная болезнь. А что, если мы заразимся?

– Тебя это волнует? Да уповай на Волю. Как ты можешь надеяться на возрождение, если душе твоей не хватает благодати?

– Чтоб ты сгинул, Томис, – прошептала она. – И когда ты стал таким религиозным? Ты это делаешь назло из-за того, что я сказала тебе около Межконтинентального моста. Не делай этого, Томис!

Я пропустил мимо ушей ее обвинение.

– Дети волнуются, Олмейн. Ты подождешь меня здесь или пойдешь в общежитие в следующую деревню?

– Не оставляй меня одну в неизвестности!

– Я должен идти к больным, – отрезал я.

В конце концов она пошла со мной. Думаю не из-за желания помочь, а из-за страха, что ее отказ обернется против нее в Ерслеме.

Вскоре мы пришли в деревню, маленькую и заброшенную – Эгапт мало изменился за тысячелетия. Изнывая от жары, мы шли за детьми в дом, где находились зараженные.

Кристаллизационная болезнь – это неприятный подарок звезд. Очень немногие болезни чужеземцев поражают землян, но этот недуг с планет созвездия Копья, который привезли туристы, укоренился у землян. Если бы эпидемия настигла нас в славные времена Второго Цикла, мы бы ликвидировали ее за одни день, но сейчас наши способности угасли, и каждый год случались ее вспышки.

Надежды на выздоровление у того, кто заболел, абсолютно нет. Есть лишь надежда, что здоровые не заболеют – к счастью, это не очень заразная болезнь. Неизвестно, как она передается, ибо иногда жена не заражается от мужа, а болезнь распространяется в разных концах города.

Первые ее симптомы – появление чешуек на коже, зуд, воспаление. Затем ослабевают кости, поскольку начинает растворяться кальций. Тело становится словно резиновым, но это все еще первая стадия. Вскоре начинают затвердевать внешние ткани. На поверхности глаз появляются пленки, могут закрываться ноздри, кожа становится грубой и твердой. В этой стадии человек получает способность к прорицательству, характерную для сомнамбулистов. Душа иногда покидает тело на несколько часов, хотя жизненные процессы продолжаются. Далее, через двадцать дней после начала болезни, происходит кристаллизация: скелет распадается, а кожа трескается, и на ней образуются кристаллы. В это время больной чрезвычайно красив.

Кристаллы играют внутренним светом: фиолетовым, зеленым, красным. Все это время внутреннее тело изменяется, как будто человек превращается в куколку бабочки. Как ни странно, органы продолжают жить и в этой стадии, хотя человек не способен уже общаться и не понимает, что с ним происходит.

Наконец изменения доходят до жизненно важных органов, и процесс заканчивается. Кризис наступает быстро: краткие конвульсии, исход энергии из нервной системы, тело слегка выгибается в виде дуги, раздается звон стекла – и все кончено.