Чтение онлайн

Оторвав от них взгляд, Джонатан произвел поверхностный осмотр остальных гостей Роупера на террасе. Фриски и Тэбби сидели с противоположных концов стола: Фриски держал на мушке левый угол, Тэбби контролировал обеденный и танцевальный залы. Лорд Лэнгборн, блондин с собранными на затылке волосами, любезничал с очаровательной англичанкой, а его неприветливая супруга мрачно разглядывала танцующих. Напротив них сидел майор Коркоран, недавний гвардеец, занятый приспособлением итонской шляпной ленты к мятой панамской шляпе. Он галантно вел беседу с неуклюжей девицей в глухом платье. Та состроила гримасу, покраснела и захихикала, но тут же одернула себя и положила в рот солидный кусок мороженого.

Сверху доносилось калипсо, Генри голосом кастрата пел что-то о сонной девушке, которая никак не заснет. На танцевальной площадке грудь Дэниэла прижималась к животу Джед, его голова уткнулась в ее грудь, а руки все еще сжимали ее бедра. Джед убаюкивала мальчика в своих объятиях.

– У той, за шестым столиком, премиленькие грудки, – заявил О'Тул, толкая Джонатана в спину подносом, уставленным пуншем «Мама».

Джонатан еще раз бросил взгляд на Роупера. Тот обратил свое лицо к морю, где от его чудесной яхты к горизонту пролегла лунная дорожка.

– Масса Ламон, пойте «Аллилуйю», сэр! – закричал Мама Лоу, оттолкнув О'Тула. На нем была пара старинных галифе и тропический шлем, в руках – знаменитая черная корзина и кнут. Джонатан последовал за Мама Лоу на балкон, ударил в медный колокол и остался стоять там как мишень в своем белом одеянии. Эхо колокольного звона еще не смолкло над морем, а дети из компании Роупера уже выскочили с террасы на дорожку, сопровождаемые менее резвыми взрослыми во главе с Лэнгборном и парой лохматых молодцов из тех, что играют в поло. В оркестре загремели ударные, круговая гирлянда потухла, танцевальная площадка в свете цветных прожекторов блестела, как каток. Мама Лоу осторожно пробрался в центр сцены и щелкнул кнутом. Роупер и окружающие стали занимать места вокруг. Джонатан посмотрел на море. Белый моторный катер, который, скорее всего, и был «Сигаретой», исчез. Должно быть, уплыл на юг, подумал он.

– Там, где я стою, стартовые ворота! Каждый нигер-краб, который побежит до выстрела стартового пистолета, получит десять ударов кнутом!

Со съехавшим на затылок шлемом Мама Лоу великолепно разыгрывал роль британского колониального управляющего.

– А вот это историческое кольцо, – говорил он, указывая на красное пятно у своих ног, – финиш. Каждый краб в этой корзине имеет свой номер. И каждый краб припустит во всю задницу, я-то уж знаю почему. Каждый краб, не добежавший до финиша, отправится в похлебку.

Раздался новый щелчок кнута. Смех стих, и наступила тишина. На краю танцевальной площадки Силач и Мокрый Глаз раздавали дополнительные порции пунша из старой детской колясочки, в которой когда-то ездил сам крошка Лоу. Старшие дети расселись на полу, скрестив ноги. Мальчики, засунув руки под мышки, девочки, положив их на колени. Дэниэл прислонился к Джед, засунув большой палец в рот. Рядом стоял Роупер. Лорд Лэнгборн снимал камерой со вспышкой, чем сильно нервировал майора Коркорана.

– Сэнди, дорогой мой, ради Христа, почему бы нам просто не запомнить все это? – прошептал он на весь амфитеатр.

Луна висела над морем, как розовый ночник. Огоньки в заливе подпрыгивали и мерцали. На балконе, где находился Джонатан, О'Тул, стоя рядом с Мелани Роуз, по-хозяйски положил руку на ее мягкое место, а она с готовностью прильнула к нему. Только мисс Амелия в своих папильотках занималась своим делом. Через ярко освещенное кухонное окно было видно, как она энергично подсчитывает выручку.

Снова загремели ударные. Мама Лоу наклонился к черной корзине, схватил крышку и поднял вверх. Крабы были готовы. Оставив наконец детскую коляску в покое, Силач и Мокрый Глаз принялись продавать публике билеты на зрелище.

– Забег тройки. Все крабы в одинаковом весе, – донеслись до Джонатана возгласы Силача.

Мама Лоу выкликал добровольца из рядов зрителей.

– Мне нужен, мне нужен, – вопил он с неизбежной негритянской тоской в голосе, – мне нужен чистый, истинно христианский, белый ребенок, который по-настоящему выполнит свой долг в отношении этих бессловесных тварей и не потерпит надувательства или неподчинения. Это вы, сэр! Я покорнейше рассчитываю на вас.

Его хлыст указывал на Дэниэла, который с полусерьезным всхлипом уткнулся в юбку Джед, а затем, вскочив с места, устремился в конец зала, скрываясь за спинами зрителей. Впрочем, одна из девочек уже выходила на сцену. Джонатан услышал подбадривающие крики двух игроков в поло, аплодирующих ей.

– Молодчина, Сэлли! Поддай им жару, Сэл! Ну, давай!

Со своего прежнего наблюдательного пункта на балконе Джонатан еще раз взглянул на бар, где, склонившись друг к другу и о чем-то своем вели беседу два парня и их девушки, совершенно игнорируя происходящее на танцевальной площадке, а затем вниманием Джонатана снова завладело пространство, где сидела публика, играл оркестр и чернела пугающая пустота между ними.

Они появятся из-за террасы, решил он. Кусты рядом со ступенями послужат им прикрытием. «Просто стой на балконе кухни», – говорил Рук.

Девочка по имени Сэлли, или Сэл, скорчила рожицу и заглянула в черную корзину. Ударники выдали новую дробь. Сэлли смело сунула в корзину сперва одну руку, потом другую. Под хохот аудитории она почти нырнула в корзину с головой, извлекая оттуда крабов по одному в каждой руке и располагая их рядком у стартовой черты. Камера Лэнгборна продолжала стрекотать, жужжать и вспыхивать. Сэлли достала из корзинки третьего краба и поставила наравне с первыми, затем под дружные одобрительные выкрики игроков в поло вернулась на свое место. Сверху донесся охотничий сигнал трубы. Его эхо все еще разносилось по заливу, когда в ночи прозвучал выстрел. Покинув свой пост, Фриски полуприпал к земле, в то время как Тэбби начал расталкивать зрителей, готовясь стрелять неизвестно в кого.

Даже Джонатан на мгновение замер в поисках стреляющего, пока не заметил Мама Лоу, вспотевшего в своем тропическом шлеме и победно задравшего к небу дымящееся дуло стартового пистолета.

Крабы начали гонку.

Это случилось очень обыкновенно.

Без шума, криков, причитаний и суеты. Просто голос, так мало напоминающий обычный голос Роупера, приказал Фриски и Тэбби оставаться на месте и пока ничего не предпринимать.

И если вообще что-то в этом было необычного, так это тишина вокруг. Мама Лоу прервал свои разглагольствования, смолкли фанфары, игроки в поло перестали безумствовать.