Чтение онлайн

Лес не менялся: все те же мощные корабельные силуэты стволов ровными рядами выстроившихся вдоль нескончаемой звериной тропки, которая петляла между ними как пьяный заяц. Ни поляны, ни лужайки. Придется ночевать вот здесь, прямо под стволом любого из понравившихся мрачных великанов.

Я зябко поежился, ночь будет прохладной, осень как-никак. Тусклая мгла сумерек упала на лес, подготавливая его к своей уже подходящей хозяйке-ночи, лишь луна ярче засветила на погаснувшем небе с серебристыми жемчужинами робко мигающих звездочек. Ну вот. Дотянул. Идти в сером и тусклом мареве, когда почти ничего не видно, рискуя сломать себе шею или устраиваться на ночлег прямо, на тропинке, надеясь, что за ночь я не прихвачу воспаление легких?

Я еще раз покрутил головой, стараясь различить хоть что-нибудь, кроме бледной луны, тусклым светом озарявшей лес. Свет был какой-то нереальный и мертвый, так пахнут бледные нарциссы, растущие на кладбище. Цвет есть, но запах отсутствует. Так же было и с лунным светом. Этот свет сиял, мерцал и искрился на стволах деревьев, но не давал тепла и четкого обзора окружающего леса. Он практически не освещал уснувшие деревья, от него не было никакого толку. Зато толк был от другого огонька.

Теплый дрожащий кусочек тепла мигал мне откуда-то из-за стволов деревьев. Свет, пронзая ночь, как кинжал убийцы пронзает камзол жертвы. Этот свет от обыкновенного огня, который, наверное, сейчас с веселым треском поедал дрова в очаге, наполнял мое уставшее тело радостью жизни. Свет пульсировал, словно какое-то волшебное сердце, стучался в мое сознание, приглашая прийти к нему, отбросить все беды и горечи.

Я втянул носом воздух. Дым. Пахнет дымом! Как же я сразу не почувствовал? Наверное, охотники или браконьеры. А может, я наткнулся на избушку лесника или какого-нибудь отшельника, открестившегося от этого мира?

Я так устал, что даже не подумал о возможной опасности. Вдруг там республиканцы? Я наплевал на все, послал к Дьяволу осторожность и, словно выбившийся из сил мотылек, устремился к весело дрожащему огню. С тропинки пришлось сойти. Я продвигался сквозь густые заросли колючего можжевельника, уже высохшего, но все равно опасного. Он цеплялся за одежду ветками-руками, пытаясь задержать, остановить, не дать дойти до ждущего меня огонька. Я выругался, когда особенно настырная ветка с колючками, стегнула меня по ноге. Но, стиснув зубы, и не обращая внимания на рвущуюся одежду, я упрямо двинулся вперед, ломая колючую преграду и издавая шум кабана носящегося по сухому кустарнику.

Кусты кончились, деревья резко расступились в стороны, и на маленькой лесной полянке, под большой и высокой елью, верхушка которой терялась где-то высоко в ночном небе, я увидел дом. В маленьком окошке, через которое не смог бы пролезть даже ребенок, мерцал свет. Я подошел к дому и постучал кулаком в тонкую деревянную дверь. Странно. Обычно в лесу надо ставить двери покрепче. Эту я вынесу одним ударом плеча. Кто бы там не жил, он обязан впустить усталого путника. На стук не ответили. Может хозяин глухой? Ночь, подступала, она просто дышала мне в затылок, и ночевать на улице из-за глухого хозяина, было вдвойне обидно.

Я застучал сильнее. Опять тишина, затем за дверью послышались шаркающие шаги.

— Кого Дьявол принес? — раздался сухой старческий голос.

— Путник. Пусти переночевать.

— Путник? Какой путник? В такое время только разбойники шляются по лесу! Да и то, самые свирепые. Откроешь таким дверь и получишь по голове дубиной!

— Слушай, дед, — пререкаться через дверь с упрямым стариком мне совершенно не улыбалось. — Я тебе еще раз повторяю, я никакой не разбойник, а просто усталый путник, который хочет переночевать.

— Переночевать? Чудесно! Вот и ночуй на пороге! А то много вас тут таких безобидных овечек, — услышал я сварливый ответ.

— Добрый хозяин, я не собираюсь ночевать на улице, либо ты открываешь дверь, и я заплачу тебе за ночлег, либо я наберусь сил и вышибу дверь, и тогда на улице ночевать придется тебе.

За дверью смолкли. Видно, дед решал, что лучше. Молчание все длилось и длилось и когда мне это все уже наскучило, раздалось старческое бормотание.

— Ладно, твоя взяла, сейчас отопру.

Я услышал, как сняли засов, а затем дверь распахнулась. На меня, держа в руке горящий тусклым светом масленый фонарь, подслеповато щурился старик.

— Действительно, путник, — пробормотал он себе под нос. — Ну что ж, входи.

Старик отступил в сторону, открывая мне дорогу в дом, и дружелюбным жестом предложил войти.

— Я человек небогатый, но накормить накормлю. Ночь длинна, сейчас ужинать будем, а затем поговорим, коли спать не захочешь, — старик добродушно улыбнулся.

— Поговорим? О чем? — я вошел в маленькую прихожую. К стенам прижимались поленья дров и вязанки хвороста. Тут же, перед второй, массивной и дубовой дверью, к стене было прислонено старое ружье. Да. Эта дверь была намного мощней и крепче первой. Такую нужно рубить топором часа два, старик вполне мог запереться в избушке и не обращать внимания на выбитую первую дверь.

— О-о-о! Я знаю множество историй, и, если у тебя возникнет желание послушать, с радостью расскажу, — в голосе, раздавшемся за моей спиной, послышалась скрытая насмешка.

Я вошел в единственную комнату избушки. Маленькие окошки на северной и западной стене, очаг с весело горящим и освещающем все уголки комнаты огнем. На огне стоял котел с чем-то призывно бурлящим. Массивный деревянный стол, кровать в углу, тяжелый сундук и три табурета возле стола. Вот и весь интерьер, уж точно не будуар королевской фаворитки. Обычная скромная обстановка, такая встречается в сотнях крестьянских домов по всей Франции.

— Проходи к столу, — произнес старик, выходя из прихожей. — Сейчас ужин будет готов.

Только теперь, в ярко освещенной комнате я смог как следует рассмотреть хозяина. Старый, за семьдесят, хотя возраст определить сложно, седые волосы, чисто выбритое лицо, всего лишь несколько морщин в уголках глаз, массивный лоб с кустистыми белыми бровями над серыми глазами, и тонкие губы придавали старику вид старого тролля из детских сказок. Невысокого роста, с тонкими сухими старческими руками и шагающе-подпрыгивающей птичьей походкой дед был забавен и добродушен. Если бы не…

— Что не? Что мне не нравится в этом старике? — спросил я себя. Обычный добродушный и немного свихнувшийся дед, живущий один-одинешенек в лесу. Нет в нем ни змеиной подлости, ни жестокости. Таким мог бы быть дедушка целого выводка внуков, который вечерами рассказывал им сказки у пылающего очага.

— Ты отшельник? Поэтому и живешь здесь? — спросил я, подходя к столу и стягивая с рук перчатки.

— Да, да, — поспешно кивнул головой дед. — Отшельник, Отшельник. Ты садись, я сейчас котелок сниму.