Чтение онлайн

— Очень вовремя, — усмехнулся он. Джорджи почувствовала, как запылали ее щеки.

— Это не то, что я имела в виду. Просто вы… Теперь настала очередь Колина давать объяснения.

— Я только пошутил. — Он сбросил плащ, и стало видно, что он действительно промок до нитки — белая рубашка прилипла к груди и рукам.

Колин определенно изменился за этот год. Он похудел, на лицо легли морщины, которые ей так захотелось разгладить поцелуями. Лицо и руки сильно загорели от долгого пребывания на ярком средиземноморском солнце.

Его тело казалось еще мускулистее и сильнее, если это было возможно, чем в ночь бала, — оно закалилось после долгих часов работы на борту корабля.

Он беззаботно снял мокрую рубашку, сорвав махровое полотенце с одного из крючков, промокнул волосы и начал обтирать обнаженный торс.

Джорджи почти ощущала тело, по которому двигалось полотенце, потому что она снова и снова мысленно гладила его. Когда воспоминания начали согревать ее изнутри, она отвернулась, смущенная направлением своих мыслей.

Это лорд Данверс, напомнила она себе, а не Колин. Колин исчез. Она навеки потеряла его. И все же… Джорджи вновь украдкой взглянула на мужчину перед собой.

Он отбросил назад и пригладил пятерней свои мокрые спутанные волосы. Они были черными как вороново крыло и столь же непослушными. Взяв кожаный шнурок, он завязал их, чтобы не мешали, узлом сзади, приняв вид скорее купца, чем пирата.

Джорджи подумала, что получилось бы, если развязать шнурок и снова освободить его непокорные кудри.

Разве он не сделал того же с ее волосами? Вытаскивая шпильки из ее волос, позволяя локонам упасть ей на плечи, превращая ее из старой девы в роскошную распутницу.

Колин — как ей хотелось назвать его по имени! «Как я жаждала найти тебя! Мне так хотелось вернуться в твои объятия», — шептала она про себя.

Взглянув ему в глаза, Джорджи поняла, что он наблюдает за ней. В них горел огонь. Неожиданно она почувствовала себя так, словно ее раздели, словно он мог читать ее мысли и знал, что она все еще желает его.

Жар от ее рук и ног перекинулся на щеки. Вряд ли она могла покраснеть сильнее. Джорджи отвела глаза от его гипнотизирующего взгляда и наклонилась, чтобы укрыть Хлою еще одним одеялом.

— Как вы уже знаете, мое имя Колин, барон Данверс. — Он слегка поклонился, его нарочитая галантность выглядела фарсом: он был наполовину раздет и знал ее… знал ее очень близко.

Он помедлил, затем снова взглянул на Джорджи.

— Теперь ваша очередь представиться.

— Вам известно мое имя.

— Да. Джорджи.

Ему не следовало произносить его так ласково, подумала она, желая завернуться в одеяло, чтобы защитить себя даже от мысли о его прикосновениях.

Голос Колина опустился до шепота и словно уговаривал ее прислушаться к его словам.

— Бывали времена, когда мне казалось, что я просто выдумал вас, что наша ночь была только сном. Но вижу, мне это не снилось, Джорджи. — Он снова произнес ее имя так интимно, что оно прозвучало как приглашение. И то, что подразумевали его слова, отражалось в его глазах, в которых пылала та же страсть, что зажглась между ними год назад. — Это ваше настоящее имя?

Джорджи кивнула, не в состоянии произнести ни слова. Она боялась, что не просто ответит на его вопрос, а выразит нечто гораздо большее.

Он улыбнулся и покачал головой. — Если бы здесь был Лондон и мы встретились, как положено, то есть если бы нас представили друг другу общие знакомые, мне не пришлось бы гадать относительно остальной части вашего имени.

Джорджи улыбнулась и проигнорировала милую светскую картинку, которую он пытался нарисовать. Она не собиралась открывать ему, кем она была. По крайней мере пока он остается ее опекуном. И не только ее, но и Кит и Хлои.

Она будет сражаться с ним до последнего вздоха, если он попытается выдать кого-нибудь из них замуж по своему глупому мужскому капризу. Тем более если он счел лорда Харриса блестящей партией для своих подопечных.

Лорда Харриса — из всех мужчин!

— Но мы ведь не в Лондоне, — возразила она. — Поэтому Джорджи вполне достаточно на данный момент.

— Пусть будет Джорджи, — согласился он.

Но должен ли он произносить ее имя таким образом? Особенно когда стоял перед ней полуобнаженный и шептал ее имя таким завораживающим голосом, что возвращал ее назад, в их ночь. Тон его голоса наполнял ее воспоминаниями о его губах, дразнящих ее ухо, шею, ее…

О, только послушайте, о чем это она? Подумаешь, их ночь! Чем, черт побери, заняты ее мысли? Вина целиком лежала на нем — называть это их ночью и пытаться убедить ее, что мечтал о ней.

Это она мечтала о нем, а не он. Не этот лорд Данверс.

И все же это ее Колин стоял перед ней, ожидая ответа.

Джорджи отвернулась от гипнотического взгляда его глаз и посмотрела в иллюминатор каюты.

— Вы опять изменили курс, капитан Данверс, — заметила она, надеясь, что перемена темы отвлечет его, и внутренне молясь, чтобы он оказал ей любезность и накинул на себя эту проклятую одежду. — Это значит, мы направляемся в Неаполь? — Она отважилась бросить на него взгляд из-за плеча.

Слава Богу, он надевал сухую рубашку, белая мягкая ткань ложилась на его грудь, как нераскрытый парус, поймавший ветер, наполняясь и обретая форму.

Когда в разрезе рубашки показалась его голова, ей на мгновение показалось, что его глаза сузились при этом вопросе, а скулы затвердели.

Почему его заботит, куда она желает отправиться?

Он ясно показал еще на берегу, что не хочет, чтобы они находились здесь, на борту его корабля.

Но что бы ей ни почудилось, это выражение быстро исчезло, и когда он, завязав у горла тесемки рубашки, поднял на нее глаза, в них зажегся тот памятный огонь.