Ночь Стилета
Шрифт:
— Здорово я вас разыграл, — сказал он. — Обычно так знакомятся местные буржуйцы, заводя разговор ни о чем.
— Знаю, — произнесла совершенно ошарашенная Вика, понимая, что впервые ее язык опередил желание ее мозга произносить именно это слово.
— Местный бармен сказал мне…
— Дон Моранья? — пролепетала Вика.
— Моранья… — Он посмотрел на нее внимательно, затем усмехнулся и кивнул. — …что одна русская особа интересовалась насчет инструктора по серфингу.
— А вы инструктор по серфингу? — выдохнула Вика, почувствовав, что ей от этого становится немного легче. Действительно, а что здесь такого? Наш парень, инструктор по серфингу, выглядит как плейбой, потому что торчит с утра до вечера на пляже в обществе полуголых бронзовых девочек, а с вечера до утра пляшет с ними на местных дискотеках, а потом… Впрочем, какое ей дело, чем он занимается с ними потом? Английский знает хорошо, потому что общается здесь со всеми… Но черт его побери, у него даже не было русского акцента! Обычно наших видно за версту, а этот… И, почувствовав себя уже спокойнее, она сказала:
— Инструктор… Значит, вы сможете поучить меня?
— Нет, я не инструктор, — возразил он, — у нас здесь большая компания на досках…
— На чем?
— На серфингах. Принято говорить «на досках». Я в этой компании единственный русский. Так что теперь нас будет двое.
— Но я через несколько дней уезжаю, — произнесла Вика, снова сетуя на язык и понимая, что следовало сказать что-то совсем другое.
Он посмотрел на нее с интересом и снова усмехнулся. Это была не улыбка, как в начале разговора о креветках, а именно усмешка. Очаровательная, но усмешка.
— В воскресенье? — спросил он.
— Моранья… — догадалась Вика. — Он вам сказал?
— Моранья. — Тот согласно кивнул. — Вы здесь знаменитость, единственная русская.
— А вы?
— Они знают только, что я из Восточной Европы. Наверное, серб. Или словак.
— Понятно. — Вика уже полностью взяла себя в руки и теперь контролировала ситуацию. — Значит, вы готовы обучить меня серфингу.
— Готов, все же веселее…
— И сколько мне это будет стоить?
И вот теперь он улыбнулся. А потом, пожав плечами, мягко произнес:
— Договоримся.
— Но учтите, — сказала Вика, — я плачу за вещи ровно столько, сколько они стоят.
— Тогда, возможно, вы переплачиваете.
— После обеда «хорошо задует», будет ветер.
— Я немного стою на доске. Совсем немного.
— Очень хорошо. Тогда вам нечего ковыряться в штиль, приходите после обеда.
— А у вас маленькие доски или большие? — Вика решила проявить свою осведомленность в вопросе.
— Разные. Есть и маленькие. Вас, наверное, интересует класс «фанатик», если я правильно понял?
— Наверное.
— Вот и отлично. Спросите Алексиса. Меня, кстати, Лехой звать.
Местные говорят Алексис.
— Лехой? Алексис…
— Да. А…
— Вика. Виктория.
— Значит, «победа».
— Лучше просто Вика.
— Хорошо. Вон там. На пляже. В три. Кстати, у моего дедушки была «Победа». Машина. — Потом он посмотрел на нее внимательнее. — Вам можно в три.
Вы уже загорелая.
— До вас мне далеко.
— Это верно.
— А вы здесь давно?
Он снова быстро взглянул на нее:
— Достаточно давно…
Он ушел, а Вика осталась за столиком и смотрела на свои креветки.
Это была самая сумасшедшая компания, какую Вика встречала в своей жизни. Эти серферы говорили на каком-то своем языке и о каких-то совершенно своих вещах. Они были милы и открыты, но в то же время представляли собой людей отдельной породы. Они узнавали друг друга, как Вике показалось, по каким-то тайным знакам. Никто никого ни о чем не спрашивал, но она поняла, что многие из них путешествуют по миру в поисках ветра и волн и что единственное место в Европе, где можно неплохо покататься на доске без паруса, — это Бискайский залив во Франции. Вика с удивлением узнала, что, например, симпатичная пара рыжих молодоженов работает в одной из крупнейших фирм в Силиконовой долине, но это было сказано совсем по другому поводу, и Вика решила, что говорить о бизнесе здесь совсем неуместно.
Им было очень весело вместе. Отношения людей, которых связывает только поклонение природным стихиям. Потом, когда начало вечереть, они пили пиво и смеялись, а у Вики с непривычки болели мышцы спины. А потом все разошлись по своим делам. Многие — по двое. Почти все разошлись парами. Так будет точнее. Вика ушла одна.
— Сеньорита, а вы разве не ужинаете сладкими блинчиками?
Вика рассмеялась. Алексис, Леха, — он был все в той же одежде, хотя уже наступил поздний вечер. Уже было по-южному темно.
— Ты всегда пристаешь к женщинам, которые едят?
— И еще — которые поют. По-моему, так это называлось?
На ты они перешли уже днем, когда Алексей учил ее ловить ветер и посоветовал «не отклячивать задницу».
— Я вот подумал, что ты скоро уедешь…
— Необработанный материал? — Вика рассмеялась и неожиданно покраснела. С моря дул бриз.
— В смысле?
— Я слышала, как ты на пляже, указывая приятелю на двух здоровенных девиц, назвал их необработанным материалом.
— А, помню. Ты наблюдательна. Голландские девушки — всегда необработанный материал.
— Правда, что тебе тридцать семь?
— Правда.
— Я думала, ты пошутил. Выглядишь намного моложе.
— Беззаботная жизнь. Море, пиво, музыка… Вот сейчас к тебе пристаю.
С чего стареть-то?
— А чем ты занимаешься?
— Ты же видела — катаюсь на доске.
— А еще?
— Еще на мотоцикле.
— А еще?
— Иногда сплю со своими клиентками. И…
— Кстати. — Вика оборвала его. — Насчет клиенток. Мы не договорились насчет оплаты.
— По-моему, мы сейчас это делаем.
— Слушай, перестань паясничать, хотя учти — я умею вести бизнес.
— Как скажешь.
— Ты меня действительно заинтриговал. Все это очень необычно.
— Что именно?
— Как ты живешь здесь…
— Почему? В Испании много русских. Не в этом городе, но в Аликанте полно. Целые поселки. Народ понакупил себе вилл.
— У тебя здесь дом?
— Нет, я так не думаю. Просто, по некоторым обстоятельствам, мне пока лучше не возвращаться в Россию. Надеюсь, скоро все закончится.
— Ну вот, ты меня интригуешь все больше и больше.