Чтение онлайн

Роуэн откашлялся.

– А каковы ваши виды на меня, леди Уоррингтон?

Жоржетта обожгла его страстным поцелуем, принудив замолчать. Хотя она и была мачехой, но к сыновьям Уоррингтона питала отнюдь не материнские чувства. Отстранившись немного, она проговорила охрипшим голосом:

– Вот сейчас я покажу тебе, как следует соблазнять женщину.

На Бо, жалобно скулившего у ног хозяйки, ни один из них не обращал ни малейшего внимания.

Для девушки двадцати двух лет от роду Маура была чрезмерно доверчива. Это было весьма неожиданно, особенно если принять во внимание изощренный ум ее тетушки. Эверод не так уж много знал о жизни Мауры, разве только то, что ее умные, вечно занятые собой родители месяцами не общались с дочерью, отсылая ее на лето в Уоррингтон-холл. Брат Роуэн приурочивал свои наезды в родовое гнездо к визитам юной Мауры Кигли. На первый взгляд казалось, что его младший брат питает нежную привязанность к племяннице Жоржетты.

Внимательно вглядываясь в серо-зеленые глаза, Эверод не мог не заметить их беззащитности и безыскусной прелести. И все же он ей не доверял.

– Так мои подарки не понравились вам, Маура?

Он задал этот банальный вопрос только ради того, чтобы держать свою жертву в напряжении. Как он и предвидел, она отвела глаза, но прежде в них промелькнуло удивление: его тон показался ей слишком мягким.

– Подарки? – Она вымолвила это так тихо, что виконту пришлось наклониться ближе, иначе он не расслышал бы. – Вы так и называли их, когда посылали своего человека в особняк вашего отца?

Решение приобрести для Мауры два тома, которые так увлекли ее, не было минутной прихотью виконта. Эверод чувствовал, что, не спугни он ее в тот день, она бы вернулась к своей тетушке, прижимая к груди драгоценную добычу. А так ему доставляло извращенное удовольствие сознавать, что всякий раз, как Маура станет читать книгу госпожи Радклиф, она невольно вспомнит о нем.

– А как их расценили вы? – ответил он вопросом на вопрос.

– Как предостережение. – Маура обхватила себя руками, словно ей было холодно. – Как издевку. Как средство вынудить меня довести до сведения лорда Уоррингтона тот факт, что вы ничего не забыли и никого из нас не простили.

Да, сидевшая напротив него девушка была весьма догадлива. Выбранные им дары предназначались для того, чтобы лишить ее самообладания и, быть может, даже выманить из убежища – дома его отца. Этот расчет блестяще оправдался. В конце-то концов, вместо того чтобы сидеть в саду, уткнувшись в книгу, Маура Кигли ринулась прямехонько к нему!

– Как я понимаю, вы не рассказали моему отцу о нашей встрече? – Этот вопрос тоже оказался излишним: Эверод был уверен в том, что она этого не сделала.

– Нет, – отвечала Маура сердито. – Граф полагает, что у меня появился таинственный поклонник.

Эверод залился смехом.

– Пораженный в самое сердце ухажер мисс Кигли! Какая прелесть!

Она вспыхнула до корней волос.

– Так вы считаете, что я слишком некрасива, чтобы в меня мог влюбиться джентльмен? – спросила Маура дрожавшим от возмущения голосом.

Виконт задел ее женскую гордость, а рассерженная женщина непредсказуема. Эверод заметил, что даже кучер с осуждением покачал головой: господин допустил грубый промах.

– Вы не так поняли. Меня позабавило предположение отца, Маура. Вы красивая девушка, – добавил он, поморщившись от того, как банально это прозвучало.

Маура не успокоилась. По правде говоря, гнев только делал ее краше.

– Послушайте, лорд Эверод, я уже не дитя! Я давно не заплетаю косичек, и у меня не возникает желания бегать босиком и лазать по деревьям.

Ага! Он ждал, вспомнит ли она о первых месяцах, проведенных в Уоррингтон-холле после замужества тетушки. Маура носилась по лугам с ним и Роуэном, срывала и ела дикие ягоды и болтала ногами в ручье, пока братья удили рыбу, пытаясь поразить ее своими талантами.

Именно Эверод научил ее взбираться на деревья. Лорд и леди Кортвилл с неодобрением относились к такому роду занятий. Эвероду же нравилось показывать новой кузине мир, в котором он жил, пока Жоржетта не заманила его в свою паутину искушений и страсти.

– Я смотрю на вас, Маура Кигли, – произнес он спокойным тоном, – и не вижу больше той девочки, какой вы когда-то были. Разве что… – он погладил ее подбородок, – вот это. И еще глаза. Выражение невинности в женских глазах пленяет. Оно искреннее или Жоржетта уже обучила вас своим уловкам?

Этот вопрос развеял очарование беспомощности, которое так привлекало в ней. Эверод был пресыщенным распутником, и в его мире не было места невинности. Явление редкое и хрупкое, оно быстро исчезало. Он убрал руку с подбородка девушки.

Маура откашлялась и сказала:

– Мы отклонились от цели, которая привела нас сюда.

– Вы имеете в виду ваше недовольство моими подарками?

Она оставила насмешку без ответа. Вместо этого Маура распустила шнурок на своем ридикюле и засунула руку внутрь. Когда же она вынула руку, ее пальцы крепко сжимали серебряный нож для разрезания бумаги. Кончик ножа был направлен прямо в живот Эверода.

Виконт равнодушно смотрел на лезвие.

– Вы замыслили убийство, Маура?

Возмущение вспыхнуло в ее глазах прежде, чем она сумела подобрать слова для ответа на этот вопрос.

– Я знаю, что вы меня ненавидите, но как вам могло прийти в голову, будто я…

– Я вас ненавижу? – отозвался Эверод, поднимая бровь и обдумывая про себя это обвинение. – Для чего же мне испытывать ненависть, когда к прекрасной даме можно питать куда более трогательные чувства?

От удивления девушка открыла рот, не в силах произнести ни звука. Вспомнив о своем намерении, она вернула ему нож, опустив острие. Как только Эверод взял его, она вновь полезла в ридикюль. Через мгновение к ножу присоединился флакончик духов. Эверод не успел возразить, как на свет божий явилась брошь.

– Простите, что не принесла двухтомник госпожи Рад-клиф: в ридикюле он не помещался, а я не хотела, чтобы кто-нибудь…

– Маура, одну минутку!

По выражению ее лица и напряженной позе он догадался, что речь она заготовила заранее. Переложив флакончик духов в другую руку, Эверод опустил нож в один из внутренних карманов своего сюртука. Не зная, что ему делать с духами, виконт завернул их в платок, и они тоже исчезли в кармане. Теперь он откинулся на сиденье и приготовился слушать ее.