Чтение онлайн

Но тут неожиданно вмешалась жена барона.

– Нет, Олджернон, Перси так долго не выдержит. Давай пораньше.

«Черт побери, – подумал про себя Гарри. – Только не надо очень рано».

– Тогда в полвосьмого.

У Гарри отлегло от сердца. Казалось, он приблизился к «Делийскому комплекту» еще на шаг.

Теперь стюард повернулся к пассажиру, сидящему напротив Гарри, мужчине в вишневой жилетке, смахивающему на полицейского. Он говорил, что его зовут Клив Мембюри, так, кажется. Скажи семь тридцать, мысленно повторял Гарри, оставь меня одного в купе. Однако, к его разочарованию, Мембюри сказал, что не голоден, и выбрал девять часов.

Какая досада! Дурак легавый, будет торчать здесь, пока Оксенфорды будут в столовой. Правда, может быть, он выйдет на пару минут. Постоянно не сидит на месте, ходит куда-то. Но, если все же останется, тогда придется найти предлог избавиться на время от его присутствия. Если бы не самолет, все было бы проще. Он бы просто сказал, что его кто-то спрашивает в соседней комнате или позвал к телефону, или отослал в холл, сообщив, что там сидит абсолютно голая девица, без трусиков. Здесь сложнее.

– Мистер Ванденпост, за вашим столиком сядут еще бортинженер и штурман, если вы не возражаете.

– Что вы, вовсе нет. – «Будет приятно побеседовать с кем-нибудь из экипажа», – подумал Гарри.

Лорд Оксенфорд заказал себе еще виски. Ирландцы сказали бы о таком: «человек, испытывающий жажду». Ему плевать, что жена бледная, задумчивая. На коленях раскрытая книга, но она даже не смотрит в нее, так расстроена.

Перси ушел к отдыхающим летчикам, и Маргарет села поближе к Гарри. Он ощутил аромат ее тонких духов, безошибочно определил, что это «Тоска». Она сняла свой пиджачок, И он увидел, что у нее фигура матери – высокая, стройная, немного широкие плечи, полная грудь, длинные ноги. Одежда простая, хоть и хорошего качества, но не украшает се. Он представил ее в длинном черном платье, на шее сверкающее ожерелье, темно-рыжие волосы собраны в пучок на затылке, в ушах крохотные изумрудные серьги, может быть, работы Луиса Картье, индийского периода... Нет, она была бы просто очаровашкой. А что, если Маргарет это знает и как раз ничего подобного не хочет? Ей не нравится быть чванливой аристократкой, вот она и одевается так же просто, как жена викария.

«Потрясающая девушка, – подумал Гарри, и почувствовал, что еще немного и он ею увлечется. – Стоп, остановись, – твердил он себе, – подумай. При чем здесь она и ее внешность? Тебе ведь нужно только благополучно долететь, да еще прихватить бриллианты. Она опасна, вот это надо иметь в виду прежде всего».

– Вы когда-нибудь раньше летали? – спросил он.

– Только несколько раз в Париж, с мамой.

С мамой, в Париж, надо же, совсем другая жизнь. А его мать так никогда и не увидит Париж, как, впрочем, не полетает и на самолете.

– Ну и как вам там, сплошь бомонд, наверное?

– Терпеть не могла эти поездки. Приходилось торчать в обществе, в скучной английской колонии, а хотелось на улицу, куда-нибудь в кафе, где играет негритянский джазовый оркестр.

– А меня ма тоже как-то возила к морю, я плескался в воде, ел мороженое и чипсы.

Гарри с ужасом осознал, что сейчас начнет врать. Так всегда было, когда он трепался с девчонками из знатных семей о своем детстве. Вот сейчас будет туманно намекать на частную школу, врать про особняк за городом. Но Маргарет знала его тайну, а больше все равно никто ничего не услышит, ведь они сидят далеко, да и моторы шумят сильнее обычного. И тем не менее каждый раз, когда он говорил только правду, у него было такое чувство, что он вывалился из самолета с парашютом и ждет, пока тот раскроется.

– Везет, – мечтательно произнесла Маргарет, – меня не возили к морю. Соседские девчонки рассказывали об этом, а мы с сестрой завидовали. Отец же говорил, что нам плескаться неприлично, не подобает.

Гарри позабавило это слово. Надо же, еще одно доказательство, что он родился в рубашке: дети из респектабельных семей, где есть все – шикарные лимузины, меховые манто, – завидуют его «босоногой свободе» дешевым чипсам.

– Я помню тот воздух, – продолжала она, – удивительный запах свежего хлеба из пекарни, аромат масла на ярмарке, пряные запахи пива и табака из раскрытой двери трактира. Людям так нравятся эти места, а я, например, и в кабаке-то никогда не была.

– И не много потеряли. В отеле «Риц» меню куда лучше.

– Вот видите, нам обоим больше по душе чужая жизнь.

– Но я, правда, видел и ту и другую, и точно знаю, какая лучше.

Минуту она сидела в задумчивости и наконец спросила:

– Как вы хотите распорядиться своей жизнью на Земле?

«Странный вопрос», – подумал Гарри.

– Наслаждаться, конечно.

– Нет, а если серьезно?

– Что значит «серьезно»?

– Ну, каждый хотел бы развлекаться, жить в свое удовольствие. А заниматься-то чем?

– Тем, чем сейчас. – Неожиданно для самого себя он ощутил жгучее желание открыть ей то, чего еще никогда никому не говорил.

– Вы читали «Вор-любитель» Хорнунга? – Она отрицательно замотала головой. – Он курил турецкие сигареты, одевался в великолепные наряды, незаметно проникал в дома к богатым людям и крал их драгоценности. Так вот, хочу быть похожим на него.

– Вечно вы шутите, – ответила она резко.

Он обиделся. Да, она очень болезненно реагирует на любую чушь. Но это же не глупость, а подлинная мечта.

– Нет, на сей раз я не шучу, – заметил он с вызовом.

– Но нельзя оставаться вором всю жизнь! Когда-то надо и остановиться, иначе можно кончить свои дни в камере, за решеткой. Даже Робин Гуд в итоге женился и стал вести оседлую жизнь. А ваша истинная мечта?

Обычно Гарри мог привести здесь целый список: квартира, машина, женщины, рестораны, первоклассная одежда, драгоценности. Но сейчас он знал, что такой ответ вызовет лишь презрительную улыбку на ее лице. Он, правда, постоянно твердил себе, что его мало заботит ее отношение, но, по большому счету, она заглянула туда, куда еще никто не заглядывал – прямо ему в душу, – и совершенно справедливо сомневалась, что он хочет только брать от жизни как можно больше, иными словами, прожигать ее. Он внезапно осознал, что не может, не в силах лгать этой девушке, которая его раскусила.

– Я бы, наверное, хотел жить в загородном доме с мощными толстыми стенами, увитыми плющом.

Ответ прозвучал довольно откровенно. Что это? Неужели он, вор, поддался эмоциям?

– Там была бы лужайка с теннисным кортом, конюшня, красивые растения. Я бы ходил в коричневых сапогах, твидовом костюме, беседовал с конюхом и садовником, они бы считали, что я настоящий джентльмен. Все деньги пустил бы в какое-нибудь прибыльное дело, но не транжирил. Летними вечерами у меня в саду собирались бы гости, ели клубнику со сливками. И обязательно пятеро детей – дочек – таких же прекрасных, как их мама. Вот моя мечта.