Чтение онлайн

Остальные документы, писал в статье Пауль Шлиман, содержали сведения, которые он, Пауль, не имеет права разглашать до того момента, пока сам не докажет своими исследованиями, что "дедушка прав". И в течение шести лет он, Пауль, не покладая рук трудится над добычей доказательств: в Египте, Центральной Америке и в "различных археологических музеях мира".

"Я открыл Атлантиду", - пишет Пауль Шлиман!

Он разбил Голову Совы (на которой перед уничтожением прочел надпись финикийскими буквами: "От царя Хроноса из Атлантиды"). Правда, поначалу внук "колебался", стоит ли разбивать такую древность, поскольку дед мог перед смертью быть "не вполне в сознании". Однако, разбив вазу, на дне ее он обнаружил четырехугольную бело-серебряную металлическую пластину, "очевидно, монету с замысловатыми фигурками и знаками, не похожими на обычно встречающиеся иероглифы и письмена". Это было на одной стороне пластины. На другой же стояла надпись древнефиникийскими буквами: "Выдан в Храме прозрачных стен". Он удивился еще тому, как могла пластина попасть в вазу: горлышко вазы слишком узко.

Но, раз уж ваза сделана в Атлантиде, несомненно, и монета оттуда же. "В результате исследований я установил, что надпись нанесли после чеканки фигур на передней стороне пластинки. Каким образом - остается для меня загадкой".

В дедушкиной коллекции оказался еще перстень того же металла. Кроме того - "необыкновенный слон из окаменелой кости (какой бывает слон обыкновенный?), древняя ваза и др. В вазе был план, с помощью которого египетский капитан вел поиски Атлантиды. "Об остальных предметах я ничего не скажу, выполняя пожелание моего дедушки". На слоне и монетах не было финикийских надписей, а на вазе с головой совы, "древней" вазе и вазе из бронзы таковые имелись.

В Египте, в саисских развалинах, поиски долгое время не давали результата. Но вот однажды египетский стрелок показал Паулю свою коллекцию, добытую в усыпальнице жреца из времен первой династии. И Пауль узнал в двух монетах точно такие же, что и в троянской вазе! А двое французских геологов, после того, как Пауль к ним обратился, обследовали все западное побережье Африки. И совместно с Паулем Шлиманом они уточнили, что все побережье покрыто породами вулканического происхождения. А это, конечно же, означало, что когда-то от нынешней Африки оторвался континент! И, естественно, будучи оторванным от Африки, затонул... Здесь же Пауль "нашел скульптурное изображение головы ребенка из того же металла, что перстень и монеты, которое было вдавлено в твердый слой старого вулканического пепла.

В Париже внук Шлимана нашел владельца коллекции из Центральной Америки. Тот, конечно, тут же "согласился разбить свою вазу для моих исследований". Надо ли уточнять, что внутри вазы Пауль нашел монету, идентичную той, что была в вазе с головой совы! Она отличалась лишь расположением иероглифов (вероятно, другой год чеканки?).

Неугомонный внук отправился в Центральную Америку. Там он, понятно, раскопал Теотиуакан (пирамиду) и немедленно нашел монеты из того же сплава. Но с другими надписями! Ох, скорее всего, эти "другие надписи" просто обозначали разное достоинство монет: ведь если все монеты из одного сплава, а не из разных, то отличаться они и должны, в первую голову, надписями.

"Я имею основания утверждать, - писал в статье внук Генриха Шлимана, что эти необычные монеты употреблялись в Атлантиде в качестве денег 40000 лет назад. Это предположение основано не только на моих собственных исследованиях, но и на некоторых работах моего дедушки, о которых я еще не упоминал".

Далее он говорил об иероглифах, рассматривать которые в данной работе нет места. И привел два рассказа о катастрофе - тибетскую легенду о стране Му, погибшей в пучине, и "Кодекс Троано". Оба они говорят об одной и той же гибели континента и его жителей.

"Это перестанет быть загадкой, когда я приведу остальные известные мне факты", - завершил повествование Пауль Шлиман.

Однако огласить дополнительные факты внуку гения не удалось. А факты приведенные и "вещественные доказательства" ученые подтвердить не смогли, как ни старались. В "музее Петербурга" не оказалось упомянутых папирусов. Никто и никогда не видел ни одного из перечисленных Паулем предметов. А тем более никто не читал "завещания" Шлимана, на которое внук делал особый упор.

Более того: тщательный текстологический анализ статьи показал, что она опиралась, скорее всего, не на "документы Шлимана", а на знаменитую книгу Игнатиуса Донелли - крупного атлантолога, опиравшегося, в свою очередь, на гипотезу Кадэ 1785 года. Книга Донелли вышла в Лондоне в 1882 году, а за несколько месяцев до публикации П.Шлимана она была издана на немецком языке (1911 г.).

"Докторство" 25-летнего внука ученый мир отверг категорически. Правда, еще дедушка в свое время склонен был "наговаривать на себя"...

Финикийцы же никогда не пользовались иероглифами, а буквенное письмо этого народа родилось гораздо позднее приводимого Шлиманом срока. Некоторые несообразности с именем фараона Сента, которого не было в династиях Египта, можно не замечать, ибо до сих пор прочтение имен египетских фараонов существует в вариантах, что происходит из-за отсутствия в египетской письменности гласных звуков. А вот отчего "экспедиция" Сента вернулась ни с чем, действительно загадка: если уж египетские исследователи избороздили весь Атлантический океан, то за шесть-то лет не наткнуться на Америку просто не могли!..

Как бы то ни было, ученые начала века единогласно признали публикацию в американской газете "журналистской уткой".

Смерть Пауля содержит загадку. По одной версии, он, сотрудник немецкой разведки, окончил свою жизнь во время Первой мировой войны в России. По другой - был расстрелян на Балканах союзными войсками Антанты. Так что хотя бы по этой важной причине от Пауля Шлимана дополнительных "фактов" об Атлантиде не появилось. Есть версия, что статья в "Нью-Йорк Америкен" даже не принадлежит внуку археолога, а использована некоторыми кругами для политической игры.

Если читатели простили мне кое-какие комментарии по ходу приведенной статьи, то позволю себе и некоторое прибавление к ним. Как уже подчеркнуто, Шлиман скончался внезапно, и заранее составить тайное запечатанное письмо не мог. А если и составил, то не было причины передавать его "лучшему другу", когда надеялся самолично довезти его до пункта назначения. Судя по возрасту (68 лет), обычное завещание, касающееся имущества, конечно, уже имелось. Возможно, имелось и "творческое". Однако "за час" до смерти Шлиман никак не мог написать письмо, поскольку, пять часов находясь без сознания, так и скончался, не приходя в себя. А в банке - все равно чьем: Российском ли, Французском или Греческом - он не мог хранить "на всякий случай - вдруг кто-нибудь все же поклянется?!" ни копейки, поскольку все свои средства, и это общеизвестно, потратил на многие годы раскопок и путешествий. Так что в сейфе Парижского банка потомка археолога могло ждать если только одно письмо...