Чтение онлайн

– Давайте все рассмотрим без оценок, поскольку точки зрения не могут изменить об?ект. А мнения обсудим позже. Танечка, прошу!

– Представьте, господа, благотворительность не как цель, а как бизнес, то есть средство.

– Наверно, также, как из валенка свирель.
– Поразился Нелипович. Однако под укоризненные взгляды разрешил: - Продолжайте.

– В зависимости от нужд благотворительность имеет много видов. Нужда может быть физической и психологической. Физическая - в пропитании, лечении, жилище, сексе. Мы специализируемся в психологической области. Диапазон ее чрезвычайно широк. Хотя суть одна. Люди хотят уверенности и комфорта в завтрашнем дне.

– Долгих и счастливых дней.
– Согласился Петрович.

– Вот именно. Мы им и говорим: почитайте нас за богов, но не забывайте про жертвоприношения. Не ходите в церковь, молитесь на нас. И все вам будет.

– Великолепно!
– бездарно ерничал паленый Козлодоев.
– И как вы осуществили столь любопытную идею.

– Для начала мы определили форму оплаты стабильности или виды жертв. Драгоценности, недвижимость, что должны были передаваться нам. Мы меняли площади на меньшие, а маленькие на отдаленные районы. Бесперспективные на коммуналки, а коммуналки продавали под расселение. Вся выгода от операций шла в стабилизационный фонд. А из него шла гарантированная надбавка к пенсиям клиентов.

– Но здесь вы подходили и к физической нужде?

– Там, где она сливалась с психологической. Знаете, такой есть комплекс - садомазохизм. Когда человек мечтает бить и мечтает быть побитым. За деньги. Знаете ли, природа денег такова, что требует побоев. Это естественно. Зачастую лучше их отнять, проводя сеансы психотерапии. Неожиданно заключила Таня.

– Профессор, что она такое говорит?
– Взметнулся дядя Федор.

– А почему бы нет?
– Стал разглагольствовать духовный бомж.
– За удовольствие вы платите, за истязание получаете. Деньги составляют мостик. Если вы не нейтрализуете их тратой на удовольствие, тогда они, несущие заряд мучений, отомстят вам за появление свое. Деньги - жестокие демоны в кармане. Когда они не впрок, пожалуй лучше их отнять, чтобы не сожгли человека. Вы, наверно, знали, у кого и как отнять?

– Конечно! Зачем они пьяницам? Моральным уродам? Наивным дуракам? В общем, прогнившим слоям общества.

– Сударыня, а что такое прок?

– Мистер Козлодоев! Это юмор или сарказм?

– Хорошо, разверну вопрос. Прок - это некая полезность. Как производная от цели. Есть цель фирмы, общества, человечества, покоя и движения и, наконец, природы. Какую цель преследовали вы?

– Естественно - природы. В природе слабых и больных с?едают.

– Прелестно!
– Закричал профессор.
– Итак, ваша благотворительность стала санитарной. Полезный волк для леса насыщается больными братьями. Замечательно! Проводя психотерапию! Отлично!

Вожак почувствовал добычу. Скелет напружинился. В глазах зажегся свет.

– Можно ли ознакомиться с вашими архивами?

– Это предусмотрено условием договора.
– Согласилась Таня.

Козлодоев удовлетворенно потер руки.

Уже на следующий день лаборатория стратегии изучала документы. Договора, условия, фамилии и адреса. Приход, расход, счета, баланс. Рекламы. В общем, полный аудит.

– Господа подельники!
– Обратился к коллегам бригадир.
– Перед нами акт, а на него положим факт. Излагаю задачу текущего момента. Обоим вам предстоит провести тотальную проверку последствий всех договоров. Об?екты люди, вещи, деньги. Пути и цели. Ясно, черт возьми?
– Он, как кот, зажмурился от удовольствия.
– Я составлю карту об?ективных закономерностей времени, план-карту ситуаций. И карту психологии клиента. Вперед, орлы! Дальше будет интересней! Пируэты ждут нас впереди.

Царила пошлая истома. Легкие наркотики, вино и ритмы аранжировки, стянутые в фразу срывающейся в рыдание мелодией, уводили мысль к подножию инстинкта. Полумрак зала, вспышки красно-синих-фиолетовых огней в причудливом хаосе оттенков янтаря и аромат духов грациозных и неверных женщин ваяли образы и стили поведения изнывающих по подвигам изысканных мужчин. Потребность в них удовлетворялась игрой в рулетку, где ставились на кон чужие деньги. В ней чудодействовал и Миша Шаров. В дымке грешного амвона за столиком с портвейновым вином и винегретом сидел Козлодоев в затрапезном пиджачке и протыкал глазами Таню. Та безотчетно слушала его, не в силах выпутаться из вязи завораживающих фраз. Более того, она утопала в океане сладких звуков. Смысл слов не доходил до ее сознания, доходил смысл губ, произносящих их. Смысл ваяли звуки, жесты, а протыкающий глаз отслеживал рельеф эмоционального накала жертвы.

Аскольд Васильевич умело вел игру согласных. А жестом обожал стакан, как некое божественное сокровище, возбуждая аллегорические фантазии с таинственным желанием оказаться быть испитым до конца.

– Не правда ль, в пустоте стакана застыла томная мольба. Как в тающей свече.
– Нес он вдохновенный бред.
– Символы отчаянья, как ужас сновидений, витают демоном сомнений над бренной плотью с жаждой греха. Чтобы вызвать искушение и в нем, в его греховной сути, как в сладкой неге, утонуть. Растаять, раствориться и не быть. Уйти и стать недосягаемой звездой над суетой пустых желаний. Светить не сострадательным светилом в прекрасном одиночестве своем. Как грустен столп миротворенья, что отражает взгляд звезды! Пленительный и нежный, закутанный в вуаль ресниц.

Козлодоев нащупал в кармане чинарик и затолкал его мохнатой мордой в пламя свечки. Козлодоев свирепел. Эмоциональный пейзаж не вытанцовывался. Эвересты прятались за гранью. Он решительно схватил бутылку и опрокинул содержимое вовнутрь. Подскочил со стула, грохнул бутылку о край стола, отчего та разбилась, оставив в руке разбойничье острие и пустился с ним в замысловатый пляс. Это была эклектика из янычарских выпадов с советским переплясом. Таня цепенела. Наконец, она поднялась и под изумленные взгляды балдеющих снобов закружилась цыганочкой вокруг духовного бомжа. Зрачки расширились, кровь закипала. Еще немного и мастер заорал: "Еще портвейн!" Номер удался. Толпа рукоплескала. Герои опустились на свои места. Портвейн подал согнувшийся прислуга.

– Налить вина!
– потребовала Таня.

Она жадно глотала из козлодоевского стакана и кричала: "Пропади все пропадом! Живем лишь только раз!" Проницательный бригадир отметил крутую стенку Эвереста. Он поднялся и пошел прочь.

– Что, господа-лазутчики узнали?
– открыл очередное совещание Аскольд Васильевич.

Отпихивая друг друга, инженер и мастер декораций наперегонки составили доклад.

Никто из подопечных фирмы, вопреки начальных представлений, убитым не был. Обычные инфаркты да инсульты. Депрессии да кризы. Кто-то умер, а кто-то в психдиспансере застрял. Тотальным было опекунство. С переоформлением квартир на имя фирмы. Из лучших побуждений составлялся ассортимент лекарств и блюд. И обновлялся интерьер квартир. Велись сладчайшие беседы. Секли людей ножницы психологической анемии и беспощадной реальности, взявшей курс на истребление иждивенческих настроений, то есть того, что раньше называлось ожиданием обусловленного долга. Миша Шаров четко следовал в форваторе реформ. Правила предельно просты. Моральные долги отменены и вводится порядок страха.

Страх за себя, работу, дом, квартиру, сбережения, учебу, перспективу. СТРАХ! Напрасен труд веков, что создавал фундамент благородства, долга, чести. Используй страх - и человек твой раб. Естественно, без чести и достоинства. А если уж они остались, то слабым выход - суицид. А проще уж инфаркт.

Вот ситуационная модель. Раскрыл все карты Козлодоев. Инертен русский человек. Инерция заносит в крайность. То все отнять для обобщенья, то расхватать кто сколько может. А в крайностях всегда война. Война за перегибы или против. И дело в том, что в широком поле нет столпов, за которые возможно было б ухватиться. Единственный критерий есть - не выпасть из толпы охваченных азартом дела, гонки. Смертельная тоска и пустота в сердцах. Холодное желанье - воевать. Но в стае быть! Не знают люди смысла накоплений. Машины, дачи, все на ветер! И находиться в ужасе за жизнь. Не видя даже в жизни смысла. Осмыслив жизнь борьбой за жизнь.