Нирвана с привкусом яда
Шрифт:
– А… понятно. Решили проверить, в каком состоянии находится квартира? Извольте! Но должна предупредить, что по вашей милости мы в прошлом месяце чуть не сгорели…
– В смысле?
– Загорелась электрическая проводка…
Она говорила еще что-то, но Алла слушала ее вполуха, ее интересовал письменный стол.
– Вы извините, но если вас не устраивает моя квартира, вы можете подыскать себе другую, тем более что и вы мне не очень-то нравитесь… Обои оторвались в углах, вы даже не подклеили, а туалет? Вы когда в последний раз чистили его? Я не говорю о ванне…
– Обычный естественный беспорядок, мы же здесь живем, а не в музей пришли…
Так, тихонько переругиваясь и осматривая квартиру, они вошли в спальню, где по некогда розовому, а теперь коричневому ковру было раскидано женское, не первой свежести белье. Постель вообще была разворочена, простыни свисали до полу, на подушке темнела вмятина от чьей-то не совсем чистой головы… На столике, на слое пыли, в синей вазе – букет высохших роз…
– А где же письменный стол?
– Какой письменный стол? – удивилась женщина.
– Здесь, возле окна, стоял мой письменный стол. Куда вы его дели? Кто вам позволил что-то переставлять тут? Это что, ваша квартира?
– Постойте… Так вы же мимо него прошли, он в коридоре стоит, на нем еще полка с книгами…
Алла снова вернулась в прихожую, нашла в углу старый письменный стол и, опустившись перед ним на колени, пошарила рукой по дну… Она нащупала маленький ключ, достала, вытерла с него пыль и открыла им ящик.
– Вы не трогали здесь ничего? – спросила Алла строгим голосом у квартирантки.
– Да нет вроде, нет…
Алла выдвинула ящик и увидела залитые чернилами бумаги. И дно ящика было тоже все в фиолетовых чернилах.
– Что это? – спросила она, с трудом сдерживая ярость, ей хотелось встать и залепить этой неприбранной, неприятной женщине оплеуху. За все – за наплевательское отношение к квартире, которую она превратила в помойку, за самовольство, за ложь и эти чернила, залившие ее документы и, конечно же, фотографии…
Вот они, слипшиеся снимки, на которых и она сама, Алла, еще до замужества, высокая худенькая девушка с фиолетовым лицом, и ее девчонки – Оля и Ира… Стоят на крыльце магазина «Черный бархат», улыбаются, не подозревая, какая страшная судьба уготована Оле с Ириной… Улыбаются, потому что им в этот день было хорошо всем вместе, они получили зарплату и хотели отправиться за город… Точно. Они собирались в Затон, чтобы оттуда на лодке доплыть до Зеленого острова, до пляжа… Снимков оказалось довольно много, но некоторые из них были испорчены безвозвратно.
– Это не я, это, наверное, мой муж или сын… Я не знала, что они открывали ящик, да и чернила… Откуда они, понятия не имею! Вы уж извините… Как жалко, и фотографии испортили, ну надо же?!
– Вот, – Алла показала Сергею несколько запачканных снимков. – Разглядеть все-таки можно, ведь так? Хотя, конечно, лучше бы их увеличить…
– Без проблем, – сказал серьезный Диденко, вглядываясь в фотографии погибших девушек. – Увеличим. Ну что, все? Уходим?
– Все, – Алла метнула на квартирантку, имени которой даже не хотела знать, испепеляющий взгляд. – Интересно, как вы бы вели себя, окажись на моем месте… Понимаю, что квартира не ваша, но вы же люди, не свиньи…
Она покинула свою квартиру в дурном расположении духа и долго, пока они с Диденко ехали в машине, молчала, стыдясь и квартиры, и неопрятной квартирантки, и своей реакции. Ей меньше всего хотелось, чтобы этот симпатичный следователь увидел ее в таком раздраженном состоянии.
Глава 15
Саратов, июль 2005 г.
Им открыли совершенно незнакомые Алле люди – мужчина и женщина. Еще молодые, немного за сорок. Увидев удостоверение следователя прокуратуры, женщина побледнела.
– Коля, к нам пришли из прокуратуры… Проходите, пожалуйста…
Черноволосая красивая женщина в полосатом, красно-синем домашнем платье с озабоченным видом пригласила нежданных гостей войти. В комнате было чисто, уютно, работал телевизор, в кресле лежало вязанье. На столе стояли чайные чашки и вазочка с конфетами. Николай, судя по всему муж брюнетки, в широких домашних брюках и с голым смуглым торсом, предложил чаю. Люди были растеряны, но не настолько, чтобы испугаться.
– Моя фамилия Диденко, зовут меня Сергей Борисович, я следователь прокуратуры, – представился Сергей. – Объясню сразу. Это неофициальный визит. Но для начала я расскажу вам, по какой мы здесь причине. У вас была дочь, Ольга Воробьева, так?
– Так, – прошептала женщина.
– Вас зовут Тамара Григорьевна?
– Да, а моего мужа – Николай Александрович. И что же вы хотите у нас узнать?
– Вы можете назвать дату рождения вашей покойной дочери Ольги?
– Четырнадцатое февраля 1980 года, – прокашлявшись, подал голос Николай Воробьев. – Оля погибла восемь лет тому назад. Знаете, трудно себе представить, чем вызван ваш приход, честное слово… – Он заметно нервничал.
– Вы не можете рассказать, как, когда и при каких обстоятельствах погибла Оля, и, если возможно, расскажите и о ее подруге, Ирине Капустиной…
– 28 ноября 1997 года они с моим племянником Андреем поехали в Базарный Карабулак на машине. По дороге заехали к родственникам в Алексеевку, где справляли день рождения дяди Пети, одного нашего дальнего родственника… Андрей – любитель выпить… Словом, он выпил и за руль не сел, а девочки… Оля… Она умела водить машину, Андрей ее и научил… Так вот, она сказала Ирине, что они и сами доберутся до Базарного Карабулака…
– У вас и там родственники?
– Да, и в Хватовке тоже… Мы все родом с тех мест… Думаю, что Оля просто решила продемонстрировать подруге Ирине Капустиной, как она водит машину…
– Продемонстрировала? – сухо спросил Диденко.
– Да. Они сели, Оля, по словам тех, кто ее видел в последний раз, очень ловко выехала со двора, нигде ничего не задела, и машина поехала… А потом нам сказали, что они почти сразу же и разбились… Летели на большой скорости под гору, Оля не справилась с управлением, и машина слетела с дороги, врезалась в сосну… Вы пришли от имени Капустиных? Ведь получается, что это Оля убила Ирочку… Они снова хотят предъявить иск?
– Нет, мы не от Капустиных. А что было потом?