Чтение онлайн

Русский царь и немецкий кайзер встретились в последний раз в июне 1912 года, когда «Штандарт» и «Гогенцоллерн», придя в Ревель, встали на якорь борт о борт. В письме от 30 июня государь докладывал родительнице: «Император Вильгельм оставался три дня, и все прошло вполне удачно. Он был чрезвычайно весел и приветлив и много шутил с Анастасией… Он дал хорошие подарки детям и Алексею много игр в миниатюре… Он пригласил в последнее утро к себе на яхту всех офицеров на закуску с шампанским. Этот прием продолжался полтора часа, после чего он… рассказал, что наши офицеры выпили 60 бутылок его шампанского».

Всем остальным местностям своей империи Николай II и Александра Федоровна предпочитали Крым. Для прибывающего с севера поездом путешественника, утомленного многочасовым движением по однообразным просторам украинских степей, Крым являет собой фантастическое зрелище. Южный берег полуострова, омываемый Черным морем, – это крутые скалы, отражающиеся в синей и изумрудной воде. Верхние склоны Яйлы поросли соснами. В долинах и вдоль побережья теснятся кипарисовые рощи, фруктовые сады, виноградники, аулы, пастбища.

Испокон века Крым славился цветами и изобилием винограда. В царствование Николая II ни один зимний бал в Петербурге не обходился без свежих цветов, доставленных поездом из Крыма. Ни одна трапеза у великих князей, в какой бы части страны они ни жили, не обходилась без белого и красного вина из крымского поместья хозяина. Крымский климат благодатен круглый год, но весной цветущие деревья, кусты, виноградники, множество цветов превращают долины полуострова в огромный благоухающий сад. Сирень, глицинии, море фиалок, белая акация. Лесной земляникой были покрыты все склоны гор. Вдоль дороги – виноград всех сортов и оттенков: ешь не хочу. Но больше всего было роз. «Розаны всех сортов, – вспоминала А. Вырубова. – Ими покрыты все стены строений, все склоны гор; в парке – лужайки, беседки». Благодаря изобилию цветов с их нежным ароматом, яркому солнцу, дующему с моря теплому ветру, ореолу свободы и здоровья, с которыми был связан в их сознании Крым, больше всех других своих поместий государь и императрица любили Ливадию.

До 1917 года Крым сохранял первозданную дикую красу. Вдоль черноморского побережья от Ялты до Севастополя тянулись нарядные виллы, принадлежавшие членам императорской фамилии и знати. Половина территории полуострова была отмечена столбами, над которыми реяли золотые двуглавые орлы, обозначая владения царской семьи. Не желая, чтобы тишину и природную дикость этого земного рая нарушали шум и копоть, Александр III и Николай II отклоняли проекты железных дорог в Крыму. Исключение составляла лишь ветка, соединявшая Симферополь с Севастополем. Из этого порта в экипаже – по суше или же морем на судне – добирались до Ялты, небольшой гавани на границе императорских владений. Морское путешествие продолжалось четыре часа, на поездку в карете уходил целый день.

Коренным населением Крыма были исповедовавшие ислам татары – остатки полчищ, вторгшихся в Россию в XIII веке. До XVIII века, когда Крым был завоеван князем Григорием Потемкиным, полководцем Екатерины II, крымскими татарами правил хан. Они жили в живописных белых домиках, разбросанных по склонам гор. Аулы их можно было заметить издалека по стройным минаретам мечетей. Мужчины – мускулистые и смуглые – носили круглые черные шапочки, вышитые куртки и узкие белые штаны. «Когда вы видели кавалькаду всадников, – с восхищением писала Вырубова, – то казалось, что перед вами племя кентавров». Татарские женщины были очаровательными существами, которые красили волосы хной и прятали лица под чадрой. Всем существом татары были преданы царю, видя в нем преемника ханов. Когда царская карета проезжала через татарское селение, ей приходилось останавливаться, с тем чтобы впереди нее, исполняя свой верноподданический долг, смог проехать местный старейшина.

Предметом особенной гордости императрицы был ливадийский дворец. Воздвигнутый на месте старого деревянного сооружения в 1911 году, он был сложен из белого аккерманского камня на вершине скалы, возвышающейся над морем. Его украшенные колоннами балконы и дворики были выполнены в средиземноморском стиле, который пробуждал в государыне радостные воспоминания о дворцах и крытых аркадах, которые она видела во Флоренции еще до бракосочетания. Сады с треугольными цветочными клумбами были украшены фрагментами древнегреческих мраморных скульптур, найденных при раскопках. А. Вырубова так описывает дворец: «Глазам нашим представился новый дворец – белое здание в итальянском стиле, – окруженный цветущими кустами на фоне синего моря… Танцевали внизу, в большой гостиной. Столовая выходила на мавританский дворик, где вокруг колодца были посажены розаны. Спальня Их Величеств выходила на большой балкон с видом на море; налево… был кабинет императрицы… со светлой мебелью и массой цветов». Оттуда в мае она видела снежные вершины гор. «Направо от спальни находился кабинет государя. Наверху помещались… семейная столовая, комнаты великих княжон и наследника и их нянь и большая белая зала. [После прибытия] Их Величества прошли в дворцовую церковь, где был отслужен молебен, и вслед за духовенством, которое кропило здание, последовали в свои помещения». После устройства комнат и размещения вещей императрица принялась развешивать образа, акварели, расставлять фотографии.

Для Александры Федоровны и наследника приезд в Ливадию означал прилив новых сил и избавление от недугов. Мать и сын по утрам оставались вместе: государыня полулежала в кресле на балконе, мальчик возился с игрушками. После обеда она шла в сад или каталась в коляске, запряженной пони, по дорожкам вокруг дворца. Алексей Николаевич купался с отцом в теплом море. Однажды – это случилось в 1906 году – император с четырьмя дочерьми купался в волнах прибоя. Неожиданно прихлынувший вал захлестнул их. Царь и три старшие дочери всплыли на гребне волны, а пятилетняя Анастасия исчезла. «Мы с маленьким Алексеем (ему было два года) сидели на берегу и видели все это, – вспоминала сестра Николая II Ольга Александровна. – Мальчик, разумеется, не осознавал опасности и при виде прибоя хлопал в ладоши. Ники снова нырнул в воду и, схватив Анастасию за длинные волосы, поплыл с ней к берегу. Я похолодела от ужаса».

Несмотря на этот случай, Николай Александрович по-прежнему любил купаться в море. Он считал морские купания настолько полезными для здоровья, что распорядился построить крытый бассейн, наполнявшийся теплой морской водой. Таким образом, семья могла купаться ежедневно, не опасаясь ветреной погоды и низких температур. Видя сына здоровым, государь был преисполнен радости. В 1909 году, прервав на середине письмо императрице-матери, Николай Александрович радостно отметил: «В эту минуту вошел Алексей после своей ванны и потребовал, чтобы я написал тебе, что он крепко целует бабушку. Он хорошо загорел, так же как его сестры и я сам».

В Ливадии государь и императрица чувствовали себя гораздо проще, чем где-либо. Александра Федоровна ездила в Ялту за покупками, чего не делала ни в Петербурге, ни в Царском Селе. «Осенью Ее Величество отправилась с Вырубовой в Ялту за покупками. Вскоре начался сильный дождь, так что, когда Ее Величество вошла в магазин, с ее зонтика натекли большие лужи на пол, и приказчик строго сказал ей, указав на подставку для палок и зонтиков: „Мадам, для этого есть вещь в углу“. Императрица покорно поставила зонтик, но велико же было смущение приказчика, когда Вырубова сказала: „Александра Федоровна“ и он догадался, с кем разговаривал», – писала Т. Мельник-Боткина.

Почти все дни царь проводил в Ливадии на свежем воздухе. Каждое утро играл в теннис. Вместе с дочерьми ездил верхом на соседние виллы, на ферму, откуда поставлялись продукты к столу, в горы к водопаду. Как и в Финляндии, дети вместе с отцом собирали в лесу ягоды и грибы. Иногда осенью царь разводил костер, собрав сухие ветки и листья, наливал в оловянную миску вино и готовил грибы. В 1909 году, когда военное министерство вводило в армии обмундирование и амуницию нового образца, император повелел доставить в Ливадию форму его размера. Надев комплект обмундирования, «государь вышел из дворца совершенно один, прошел двадцать верст и, вернувшись по другой дороге, сделал всего более сорока верст, неся ранец с полною укладкою на спине и ружье на плече, взяв с собой хлеба и воды… Признав новое снаряжение подходящим, впоследствии его утвердили». «Были случаи, когда часовые, не узнав государя, не хотели впустить его обратно в Ливадию», – вспоминала Вырубова.