Чтение онлайн

Безусловно, именно таким и было понимание лидерства Черчиллем. Он был противником коммунизма, фашизма, нацизма и любых других форм тоталитаризма, направленных на подавление и разрушение личных свобод и инициатив. А демократией считал такую систему управления, которая защищает личные свободы и инициативы. Это было пределом его идеологической ориентации, границей его интереса к «Идеям и Теориям» публичной власти. В том, что касается государственной власти, его в первую очередь заботило то, как накормить людей, дать им кров и защитить их. Или, скорее, каким образом вдохновить их на то, чтобы они могли обеспечить себя пропитанием, кровом и защитой самостоятельно.

Это требовало минимальных теоретических познаний, но огромной практической работы. Для Черчилля лидерство было конкретным делом. Не случайно он пришел к нему не через гражданскую службу или дипломатию (где обучение основано прежде всего на Идеях и Теориях), а через армию. Через руководство людьми в сложной боевой обстановке, которое подразумевает в том числе заботу об их физическом и духовном здоровье, о том, чтобы они были сыты и имели крышу над головой, и поддержание в их рядах дисциплины и порядка. Он пришел к политическому руководству через рутину повседневного военного руководства, успех которого измеряется исключительно «Результатами и Фактами».

Уинстон Черчилль отнюдь не был антиподом интеллектуала. Он был ненасытным читателем, талантливым историком и проявлял живой интерес к достижениям науки. Но его эрудиция во многом определялась потребностями его чувств и ощущений – тем, что он мог увидеть, потрогать и сделать. Хотя его поэтические пристрастия восходили к Шекспиру, Теннисону и Киплингу, он бы наверняка глубоко воспринял и был бы готов подписаться под высказыванием американского модерниста ХХ века Уильяма Карлоса Уильямса. «Не идеи, но вещи», – писал Уильямс, отрицая тем самым абстрактное, глубокомысленное и невнятное выражение и заменяя его языком, основанным на самой прочной из твердынь: том, что можно слышать, видеть, вкушать, обонять и ощущать.

С самого начала своей карьеры Черчилль тоже был человеком с предметным мышлением, но вместе с тем и человеком идей в предметах. Для него история империи слагалась не как абстрактная диссертация на тему политики и администрирования, а скорее как «История Малакандского полевого корпуса» – рассказ о сражениях на границе того, что тогда понималось под словом «цивилизация».

В течение всей своей парламентской карьеры, занимая высшие государственные посты, Черчилль выступал за демократию. Но для него это было не отвлеченное рассуждение о гражданских правах, а живое повествование об опасностях, поражениях, восстановлении, выживании, победе и в политике, и в двух жестоких войнах. Повествование, в основе которого – свобода, справедливость и права человека.

Как лидер Черчилль не отделял идеи от предметов и явлений, а принципы – от людей. Не существовало рубежа между теорией и реальностью. В руководстве и управлении правительством теория должна выражаться в результатах и фактах. Без них в ее существовании нет никакого разумного смысла.

Хотите создать новую теорию государственного управления? Найдите новые факты и получите новые результаты. Уинстон Черчилль не умалял значения идей и не отрицал их, но всегда работал непосредственно с их конкретными воплощениями. Твердая почва выглядела бесконечно более привлекательной, чем волнующееся море. В первом случае вполне возможно строить чудесное здание практически любой высоты. Во втором случае для спасения собственной жизни потребуется изрядное везение, не говоря уже о возможности утраты ценного и полезного.

По мере взросления перед каждым из нас встает вопрос выбора жизненного пути. Для некоторых ответ на него бывает более или менее простым. Мир предлагает нам определенный шаблон – доктор, юрист, учитель, бухгалтер, инженер или что-то еще – и мы худо-бедно следуем ему. У других людей все бывает намного сложнее.

Взросление Уинстона Черчилля пришлось на середину Викторианской эпохи, и в силу его принадлежности к определенному классу общества жизненные планы представлялись вполне обычными: пойти по линии государственной или военной службы. Поскольку он не получил достаточно высоких оценок в школе для поступления на гражданскую или дипломатическую службу, ему оставалась только военная карьера, где предъявлялись значительно менее суровые требования к уровню знаний.

Однако очень скоро Черчилль понял, что эта проторенная дорожка вряд ли удовлетворит его карьерные амбиции. Подобные мысли посещают многих, но большинство людей остаются в привычной колее и обрекают себя на жизнь, которая будет для них всего лишь в большей или меньшей степени сносной. К Черчиллю это не относится. В первую очередь своей должности младшего кавалерийского офицера он нашел наиболее сложное и опасное применение. Затем он совместил военную профессию с профессией журналиста, став тем, что в современной жизни называется военным корреспондентом. Это был необычный подход к несению воинской службы, стиравший для молодого Черчилля грань между участником боевых действий и рассказчиком о них.

Дело было не в том, что Черчилль никак не мог определиться. Напротив, он всегда отличался исключительной целеустремленностью. Военный или журналист – неважно. Главное – находиться в центре событий. Причем не просто наблюдать или участвовать в них, но влиять на происходящее, контролировать его и управлять им. И после участия в экспедиции Малакандского полевого корпуса в 1898 году Черчилль добивается перевода на другой театр военных действий. Он отправляется в Южную Африку освещать события Второй («Великой») Англо-бурской войны.