Чтение онлайн

Нихил уставился на неё, ошеломлённый словами девушки. Она действительно в это верит? Что он считает её столь ничтожной? Всю жизнь его строго судили, неправильно понимали из-за его размеров. Он пообещал, что никогда не поступит так с другим существом, но похоже, что поступил... со своей истинной парой.

– Мы разные, Нихил, и я не говорю о росте. Я говорю о культуре. Для тебя это, – Мак подняла бусину в волосах, – это неопровержимо. У тебя нет сомнений. Мне же требуются действия, слова и чувства, доверие и вера с обеих сторон. Ты просил меня поверить в то, о чём я никогда не слышала и чего не испытывала раньше. Возможно, я была способна на это, еще до того, как ганглианцы захватили меня... И из-за тебя... Я поверила, а ты отверг меня.

– Я не делал этого!

– Сделал, Нихил. Ты судил меня и счёл недостойной, – Мак почувствовала, как слёзы закипают в её глазах. – И это ранило сильнее чем то, что сделали с нами залудианцы.

Поняв, что она больше не может смотреть на него, не хочет видеть его боль, вызванную её собственными словами, Маккензи свернулась клубочком и опустила голову на подлокотник дивана. Он оказался удобнее, чем каменный пол, и девушке понадобилось всего несколько секунд, чтобы уснуть.

Нихил стоял в углу комнаты и хмуро смотрел, как спит его истинная пара. Он не знал, как исправить всё это. Воин предпочел бы сразиться в рукопашную с ратакцем, ганглианцем, залудианцем или торнианцем, чем стоять здесь, не понимая, что можно было сделать. Маккензи не ошиблась. Он осудил её. Поступил так, как поклялся никогда не поступать.

Приблизившись к ней, мужчина склонился, пропуская бусину истинной пары между пальцев. Она больше не излучала тепла, как тогда, когда впервые оказалась в её волосах. Теперь она ощущалась холодной и темной, как боль, что мужчина видел в глазах Маккензи. Как ему это исправить? Отвернувшись, Нихил связался с единственным мужчиной, на которого готов был полагаться всю свою жизнь.

Глава 10

– Нихил! – воскликнул Циррус Козар с нескрываемой радостью. – Где ты? Ты можешь сказать?

– Я на Понте, манно, – ответил он, зная, что его расположение не засекречено.

– Понт? А что с Крарном?

– А вот это я не могу рассказать тебе, манно. Зато, могу сказать, что нашёл свою истинную пару.

– Что?! – Циррус и не пытался скрыть своё потрясение. – Нихил, это...

– Я знаю, манно. Я тоже был в шоке.

– Твоя мать будет просто в восторге!

– Ты не можешь сказать ей, манно. Пока нет.

– Что? Почему?

– Вот поэтому я и связался с тобой. Мне нужен твой совет.

– Мой совет? Нихил, что случилось?

– Моя истинная пара... Она не кализианка, манно.

– Не... Она торнианка?

– Нет.

– Калбаянка?

– Нет.

– Только не ганглианка!

– Богиня, нет! Она человек.

– Человек? Что такое человек?

– Это новый вид, который мы обнаружили в последние несколько дней... Манно...

– Да, Нихил?

– Мне нужна твоя клятва, что ты никому не расскажешь то, что я тебе скажу. Я даже не уверен, знает ли Император.

– Нихил... У тебя есть моя клятва. Ты же знаешь, я никогда не предам тебя… Но ты уверен, что должен рассказать мне это?

– Мне нужен совет, манно, и ты – единственный, кому я полностью доверяю.

– Для меня это – большая честь, Нихил, ибо ты один из самых достойнейших мужчин, что я когда-либо знал. И не потому, что ты мой, а потому, что ты заслужил это. А теперь расскажи, чем я могу тебе помочь.

– Я причинил вред своей истинной паре, манно.

– Что? Это невозможно! Ты никогда не заставишь меня поверить, что ты физически навредил своей паре.

– Не физически, нет, но своими словами, эмоционально, я навредил ей, манно, и я не знаю, сможет ли она когда-нибудь простить меня.

– И что же ты сказал ей, Нихил?

– Похоже, что для неё... для её вида... целовать мужчин в губы не считается священным. Когда я узнал об этом, то плохо отреагировал.

– Нихил, ты же всегда знал, что разные виды могут иметь совершенно разные обычаи.

– Да, но она – моя истинная пара, и так похожа на нас, что мне просто показалось...

– Это вечное заблуждение. Особенно в отношении женщин, поскольку нет двух абсолютно одинаковых. Именно это делает каждую такой особенной. Итак, что её вид считает священным?

– Я не знаю. Она была так сердита на меня за моё сравнение с работником удовольствий, что отказалась сказать. А потом...

– Ты сравнил свою истинную пару с работником удовольствий?! Нихил, как ты мог...

– Она целовала других мужчин, манно! В губы! А если бы мать сделала подобное? Смог бы ты принять то, что она делала это?

– Нет. Никогда. Но твоя мать кализианка и отвечает, как кализианка. Твоя истинная пара – нет. Всё, что тебе нужно сделать, мой мальчик, так это выяснить, что она считает священным. Возможно, это что-то, к чему мы относимся иначе.

– Но что?

– Она дала тебе ключ?

– Ключ?

– Сын, женщины всегда дают нам подсказки. Ключ к тому, что им нравится. Ключ к тому, что им не нравится. Мужчина на самом деле должен лишь услышать.

– Она сказала что, когда целовала двух мужчин в губы, это было всё, что она сделала, что она не предлагала свою дружбу ни одному мужчине.

– И это не подсказало тебе то, что она считала священным? Что хотела предложить только своей истинной паре?

– Она сказала, что у них нет истинных пар, а есть те, кого они называют родственными душами, и, что они не имеют внешних признаков, вроде наших бусин. У них есть только вера в человека и доверие.

– Их способ гораздо труднее.

– Я... Да, я тоже так решил.