Нигде
Шрифт:
— Нет, — рассмеялся молодой человек, — но так этой профессии боюсь, что даже иногда кажется, будто бы я в прошлой жизни как раз и был программистом! Я сразу в курьеры пошел!
— И что, успешно? — Заулыбался Макс.
— Ну возможно, не так, как мне когда-то мечталось, но, знаете ли, не жалуюсь. Тут, главное, несколько секретов знать.
Макс оглянулся по сторонам. Тыцы пока не было, да и ничего подозрительного на улице также не наблюдалось. Вполне можно развлечь себя разговором с таким примечательным персонажем.
— А интересно, что за секреты такие? — Макс сделал даже пожалуй слишком заинтересованное лицо.
— Первое: необходимо совмещать мужественность с трогательностью, — курьер важно пошевелил бровями, довольный оказанным ему вниманием.
Макс с сомнением оглядел молодого человека. На его взгляд, ни мужественностью, ни трогательностью тот не отличался. Обычный юноша, разве что без прыщей.
— Мужественность и трогательность? Это как?
— Ну смотри… Ведь мы же на «ты»? — Курьер оживился еще больше и даже взмахнул руками.
— Типа того…
— Я, например, отлично выгляжу. У меня прекрасная фигура. Кубики на прессе…
— Где кубики? Ты что, заходишь с доставкой в виде «топлес»? — Лебедеву стоило большого труда не расхохотаться. Но его собеседник был абсолютно серьезен:
— Женщины это чувствуют. Без разницы, топлес ты или нет. Знаешь, как у них глаз наметан? Мужчине этого не понять. Ну и всегда можно рубашку побольше расстегнуть, рукав закатать… А на мускулистой руке у тебя, например, бинт. И она, а женщины любопытны, спрашивает: «Ой, бандиты пытались отнять почту?» А ты: «Дурацкая история… Бездомный котенок влез на дерево, я полез его снимать и вот свалился». И она думает: «Он такой мужественный и такой трогательный… Упал с дерева, спасая котенка…»
— Ха-ха-ха, — уже не выдержал и расхохотался Макс: — Это прекрасно! А дальше?
Курьер, ничуть не смущенный, продолжил:
— Второе: ум. Необходимо показать, что ты умный. Еще Тургенев писал, что русские девушки любят красноречие.
— Где это он такое писал?
— Да какая разница. Девушка не спрашивает, где он такое писал. Она думает: «О, а он умен!» И намекаешь, что курьером ты работаешь временно. Например потому, что пишешь бизнес-учебник по доставке. И вообще ты — известный писатель. Но инкогнито. Обязательно сказать это слово, оно очень умное.
— «Инкогнито», — простонал Макс. Он уже даже присел на корточки, настолько ему было смешно. — Черт возьми, обязательно запомню это слово!
— Многие так смеются, — кивнул курьер, — но потом понимают, что я был прав. Я вообще хочу открыть курсы. И, кстати. Если девушка говорит, как тебе кажется, полную чушь, то не стоит смеяться, а следует сказать: «О, какое неожиданное мнение! Я никогда не смотрел на этот вопрос с такой стороны!» Потому что, третье, девушки очень любят, когда их считают умными и окружают вниманием…
— Ох хорошо… — Макс наконец отсмеялся и встал, но тут же закашлялся от смеха: — Я попытаюсь взглянуть на этот вопрос и с этой стороны. Ну, в смысле, это очень неожиданное мнение! Спасибо за письмо и новые знания!
— Всегда пожалуйста! — гордо сказал курьер и распрямил спину, будто проглотил кочергу. — Когда я открою курсы, рекомендую и вам их посетить! Следите за рекламой! В сети меня знают как Черного Селадона!
— Обязательно! — Макс махнул курьеру рукой, смеяться сил у него уже не было, и пошел к появившемуся Тыце.
Тот стоял, прислонившись к фонарному столбу и, как обычно, читал что-то в своем планшете.
— Что это было? — поднял он голову, как только Макс подошел. — Под маской курьера таился сбежавший из цирка клоун?
— Я тебе потом расскажу, — хрюкнул Макс, — если захочешь…
— Получил письмо?
— Так точно. Пошли где-нибудь сядем.
— Лучше все-таки уйти отсюда подальше, — Тыца показал планшет: — Вот, гляди, вполне симпатичная кафешка. Да и идти всего-то минут десять…
На планшете светилась карта и фотографии каких-то интерьеров в стиле хай-тек.
— Вот как раз уходить отсюда подальше я не хочу, — Макс упрямо дернул плечами, показывая, что больше пока ничего объяснять не хочет.
— Понятно, — Тыца помрачнел, — ладно. Где здесь у вас кафе?
— Например, вон! — Макс показал на скромные витрины «Ромашки». В них не было ни зазывающих манекенов, ни вспышек голографии, которая, хотя и вышла из моды, но много где еще встречалась, даже бегущих по воздуху строчек меню — и тех не было.
— Ну ладно. Бедненько, но, надеюсь, чистенько, — кивнул Тыца. — Ох уже мне эти любители ретро.
Кафе, впрочем, вряд ли числило себя в разряде «ретро». Скорее, в разряде «эконом». Лебедев с Тыцей сели за столик в углу, немного попререкавшись, кому же сидеть лицом к двери, в итоге победил Макс.
— Вход всегда надо контролировать, — объяснил он. — А у меня, все-таки, оперативного опыта побольше, чем у тебя.
— Ага, — кивнул Тыца, — вот и по фэн-шую надо лицом к двери сидеть, наискосок от нее.
И протянул руку:
— Давай! Где твое письмо?
Макс достал из-под куртки конверт, рванул боковину, и на ладонь ему выпал маленький диск, точно такой же, как и в первом письме. В конверте больше ничего не было.
— Так, — вздохнул Тыца и забрал у Макса конверт. Обнюхал его, попытался посмотреть на просвет. Затем взял диск, секунду покрутил его в руке, вложил в конверт, тот аккуратно сложил пополам и засунул в рюкзак. — Похоже, дубль. Некто отправил тебе один и тот же диск одновременно и на работу, и домой. Для надежности доставки, так скажем.
— Давай глянем и убедимся.
— Есть такая штука, как первое прочтение. И на основную информацию, размещенную на носителе, можно наложить еще что-то, что исчезнет после первого же просмотра. И потому я хочу сначала скопировать диск на компьютере. А ставить всю эту кучу программ в планшет я счел лишним. Так что успокойся, в берлоге все увидим. Ты что будешь есть?