Чтение онлайн

— Я приду.

Он ждал, когда родные простятся с Марией. Не хотел им мешать. Как не хотел вписываться в многочисленную толпу ее сослуживцев, друзей и просто знакомых — каких-то мужчин и женщин, которых не знал. Григорьев ждал, когда все уйдут, чтобы попросить у Марии прощения.

Гроб накрыли крышкой и стали опускать в яму. Григорьев смотрел.

Ее закопали, обложив свежий желтый холмик многочисленными венками, и люди стали расходиться. Дождавшись, когда ушел последний человек, Григорьев подошел к могиле.

— Маша… — глядя на фотографию, тихо произнес он. — Прости, что не уберег… Теперь ты тут…

Он не готовил речь, но слова вдруг стали приходить сами. И он стал говорить, вспоминая их знакомство, их свидания, о том, что не смог полюбить по-настоящему, но каждый раз с волнением ждал новой встречи. Как потом в чеченских горах думал о ней, веря, что ее любовь помогает ему выжить. Как заставил себя отречься… Как после возвращения в Москву хотел встретиться, но сдерживал себя, не желая портить ей жизнь.

— Прости, Маша… Я отомщу. — Произнося эти последние слова, краем глаза Григорьев зафиксировал какое-то движение. Он повернул голову. Метрах в двадцати остановились два неприметных гражданина в спортивных костюмах от «Адидас». Оба с небольшими спортивными сумками, висевшими на ремне через плечо. Григорьев сразу определил исполнителей. Их он вычислял с первого взгляда по движениям, по манере держаться, а главное — по взгляду: ничего не выражающему, скользящему, незапоминающемуся.

Олег посмотрел в другую сторону. Толпа с похорон была уже далеко в конце дорожки. Но между памятников к могиле Марии направлялись трое крепких мужчин в пиджаках.

«А это уже спецы!» — усмехнулся Григорьев такому раскладу. Он запустил руку под ветровку, переключая предохранитель на пистолете. Пускать в ход оружие не хотелось. Прикинув свои шансы, Олег решил ждать развязки ситуации, внимательно следя за обеими сторонами.

Заметив оперативников, спортсмены стали быстро удаляться, видимо, решив не рисковать.

Против Григорьева остались трое. Но эти трое стоили шестерых, Олег понял это по их решительным и расчетливым действиям — оперативники разделились и шли так, что выстрелить Григорьев мог успеть только в одного. Из-под расстегнутых пиджаков у них виднелись рукоятки пистолетов в наплечных кобурах.

— Остановитесь! — крикнул Григорьев, когда до ближайшего из троих осталось не более десяти метров.

Все трое остановились. Заговорил мужчина, идущий первым:

— Покажи руки, Григорьев!

— И что? — Олег не спешил выполнять команду.

— Мы не хотим стрелять. Нужно поговорить.

Олег медленно вытащил правую руку из-под куртки и показал открытые ладони.

— Слушаю.

— Подполковник Суханов просил проводить тебя до ресторана.

— Я задержан?

— Пока нет. Как будешь себя вести. И пистолет сдай.

— Твое звание, командир?

— Капитан. Зачем тебе?

— Дай слово офицера, капитан, что до ресторана не арестуете меня.

— Слово офицера.

— Оружие вернете?

— Как начальство скажет.

— Хоть честно… — У Григорьева не было причин не верить. Посмотрев по сторонам, он двинулся к поджидающим его оперативникам.

Забрав пистолет, его не стали обыскивать, только предупредили: «Пожалуйста, без глупостей».

До ресторана добрались на милицейском «Форде».

Григорьев чувствовал себя неуютно в замкнутом пространстве салона служебной машины, где с обоих боков его поджимали тренированные плечи оперативников.

В зал ресторана, где за сомкнутыми столами сидели человек пятьдесят, вошел один капитан. Оба его помощника остались с Григорьевым у входа в зал.

Завидев вошедшего, Суханов поднялся и направился ему навстречу. Коротко переговорив, оба вышли из зала.

— Пойдем покурим, — бросил Григорьеву Суханов и направился к туалету.

Григорьев пошел следом. За ним двинулись трое спецов.

Открыв дверь, Суханов подал предупреждающий знак рукой, и в туалетную комнату вошли только Суханов и Григорьев.

Пока Суханов убеждался в отсутствии ненужных свидетелей в кабинках, Григорьев задал вопрос:

— Ты веришь в случайность гибели Марии?

— Нет! — Суханов подошел к крану и, включив воду, стал мыть руки.

Тщательно вытерев их носовым платком, он повернулся к Григорьеву:

— Я знаю, что ее убили такие мрази, как ты.

Олег проглотил оскорбление.

— Не старайся накалить обстановку, подполковник, — спокойно сказал он. — На некоторое время тебе придется стать моим союзником.

— Да? Это почему? — Суханов подошел очень близко, и Григорьев понял, что тот достаточно выпил.

— Я найду убийц и накажу. — Олег держал себя в руках.

— Я сам их найду! — Суханов сжигал Григорьева взглядом. — А тебя посажу! Нет, я тебя своими руками…

Не дожидаясь физического проявления агрессии, Григорьев ударил первым. Он нанес отработанный короткий удар под дых. Суханов согнулся пополам и осел на керамическую плитку.

— А теперь послушай меня, мент! — приказным командирским тоном заговорил Григорьев. — Никого твоя долбаная система не найдет. Настоящие заказчики и исполнители хорошо это знают и подстраховались. А я найду. Если ты мне не будешь мешать. Найду обязательно и рассчитаюсь. Потому что они убили и мою мать…

Приоткрылась дверь из коридора, и в проеме показалась голова капитана.

— Все нормально! — сказал сидящий на полу Суханов, приподняв руку. — Мы разговариваем.

Голова капитана исчезла, и дверь захлопнулась. Суханов медленно поднялся с пола и посмотрел на себя в зеркало.

— Я хочу сам с ними посчитаться, — сказал он своему отражению.

— Пойми, подполковник, — вздохнул Григорьев, — мы с тобой в разных обоймах. В твоей обойме может оказаться пара бракованных патронов. А осечки допускать никак нельзя.