Чтение онлайн

— Кто — они? — полюбопытствовал Жюльен.

— Т-с-с!

Большая лампочка на самом верху машины слабо засветилась.

— Смотрите внимательно, молодой человек! Они начали.

— Начали — что?

— Энергия! Энергия! — загадочно пробормотал старый ученый, чьи руки дрожали от волнения и, казалось, хотели поймать слабый свет, мерцавший над аппаратом. — Хорошо! Хорошо! — приговаривал он вполголоса, словно обращаясь к какому-то животному, которое он боялся вспугнуть.

Лампочка стала гореть ярким белым светом, но каждые две или три секунды она гасла, а потом зажигалась на такой же промежуток времени. Глаза профессора неотрывно смотрели на лампу, щеки его багровели, на лбу выступили капельки пота. Сжав кулаки, он стучал ими по столу в такт мигающему свету:

— Хоп! Хоп! Хоп!

Теперь свет лампы стал ослепительным, она зажигалась и гасла со все более короткими промежутками. Профессор в том же ритме приплясывал от возбуждения:

— Хоп! Хоп! Хоп! Хо-оп!

Наверху слышалось поскрипывание железной кровати.

И вдруг лампочка перед носом профессора вспыхнула синим пламенем и разлетелась на куски, а кровать наверху словно задергалась в конвульсиях.

— Ах! Какие молодцы! — сказал старый ученый, вытирая лысину клетчатым платком. — Завтра вкручу им лампочку посильнее.

Жюльен вернулся к себе в комнату, захваченный целым вихрем странных, волнующих, временами пленительных ощущений. «Энергия! Энергия!» — бормотал профессор. Вначале Жюльен не уловил скрытого и магического значения этого слова. Но теперь ему казалось, что стены дома, его родного старого дома излучают какое-то таинственное живое тепло. И это тепло передавалось ему, Жюльену! Оно возникало в пояснице, неудержимо поднималось вверх по спине и столь же неудержимо спускалось к животу, где неудержимо сосредоточивалась та энергия, о которой говорил профессор.

Внезапно до него дошло, что за целый час или даже больше он ни разу не подумал о Жюлиа. Как необычно! Что с ним происходило? В то же время Жюстина расцветала под его взглядом, Матильда стонала под его поцелуями. Анжель, малютка Анжель, также не укрылась от его воображения.

Столь похотливые помыслы («нечистые», как сказали бы отцы-иезуиты) могли довести до опасных крайностей (опять-таки выражение отцов-иезуитов, но даже у самых испорченных мальчиков бывает только одна крайность, хоть и доставляющая им немалое беспокойство).

Жюльен решил, что холодный душ поможет ему устоять перед искушениями, которые возбраняются моралью.

Но каково было его удивление, когда он открыл дверь ванной комнаты! В ванне стояла Лизелотта, одной рукой прикрывая грудь, а другой — самое белокурое место на своем теле, и смотрела на него.

Жюльену казалось, что он видит сон. Как бывает в снах, он не мог ни пошевелиться, ни заговорить, только таращил глаза. Под его взглядом Лизелотта сверкала, точно полированный мрамор.

У нее были стройные, точеные ноги, две свечи из воска цвета слоновой кости, чьи нежно-золотистые огоньки просвечивали сквозь почти прозрачную руку девушки.

Жюльен замер, созерцая это видение, а видение принялось хохотать над таким наплывом чувств. Лизелотта не смущалась, когда на нее смотрели. Она была молода и красива, она любила свое тело, любила воду, любила намыливаться, а сейчас она испытывала дополнительное удовольствие от того, что юноша покраснел.

А юноша вдруг попятился назад, в коридор, и захлопнул за собой дверь.

— Ты что, малышка, никогда мужчины не видела? — пробормотал он, пытаясь отдышаться.

Клер и Шарль играли в пинг-понг. Жюлиа подсчитывала очки. Она сидела на складном стуле, положив ногу на ногу, и задравшаяся юбка открывала ляжки. Понятно, взгляды жениха время от времени устремлялись на промежуток между юбкой Жюлиа и деревянными планками сиденья. Но это не мешало ему следить за шариком. А вот Клер не могла делать два дела сразу. Она следила за взглядом Шарля, проверяя направление (взгляда, а не шарика), и потому проигрывала каждую подачу.

— Двенадцать — ноль, тринадцать — ноль, — неумолимо раздавался голос Жюлиа.

— Будь повнимательнее! — сказал Шарль. — Ты пропускаешь все мячи.

— Сама не знаю, что со мной. Извини.

— Ладно! Начнем снова.

— Четырнадцать — ноль, пятнадцать — ноль, — с легким сарказмом комментировала Жюлиа.

Клер взглянула на кузину с сильным желанием дать ей пощечину.

— Жюлиа, дорогая, не хочешь пойти проведать свою лошадку?

— Не отвлекайся, Клер! — вмешался Шарль. — Отбивай!

Невеста нервно стукнула ракеткой по шарику, который угодил между ног Жюлиа.

— Шестнадцать — ноль! — возликовала Жюлиа, грациозным движением бросая шарик кузине.

Клер швырнула ракетку на стол.

— Я больше не играю! Вы оба против меня!

И она убежала в дом, хлопнув дверью.

— Клер, вернись! На что ты обиделась?.. — крикнул искренне огорченный жених.

Жюлиа встала, пожала плечами и удалилась восвояси.

А в это время профессор Гнус показывал Клементине распустившиеся в теплице орхидеи.

— Этот красивый цветок, в сущности, не что иное, как половой орган, — объяснял он, слегка возбуждаясь. — Видите эти маленькие красные тычинки, чуть утолщенные на концах? Когда бутон раскрывается, тычинки становятся длиннее, набухают и…

Он умолк, охваченный внезапным порывом. Потом схватил красавицу-актрису и пылко прижал ее к себе.

— Клементина! Почему вы не хотите выйти за меня замуж?