Чтение онлайн

Матильде он тоже не был нужен.

— У вас еще не прошли спазмы, месье Жюльен?

Жюльен бросил на нее растерянный взгляд и скорчился на кровати.

— Если вы будете все время так себя мучить, у вас круги под глазами появятся.

Жюльен скорчился еще сильнее.

— Надо как-то облегчить ваше состояние, месье Жюльен! Сейчас я вам сделаю холодный компресс.

Она поставила поднос на пол, взяла лежавшую на нем салфетку и графин с водой и, не развернув ее, намочила водой. Жюльен молча следил за Матильдой расширенными от изумления глазами.

Три ночи подряд он видел ее во сне! Это был один и тот же сон. Он видел ягодицы Матильды такими, какими увидел их позавчера утром, когда служанка нагнулась за тряпкой. Две поблескивающие от пота беломраморные ротонды, два храма богам-близнецам Туда и Обратно.

У двух зданий были одни пропилеи, утопающие в буйной темной растительности, которую Жюльен увидел лишь на миг, перед тем как Матильда выпрямилась. И с тех пор он предавался мечтам. Он мечтал войти в это святилище, он бы бросился туда очертя голову, если бы мог. Там он впал бы в забытье, словно мистик, созерцающий Божественную Сущность. Но сейчас ему было страшно! Хотя Матильда ободряюще улыбалась. Компресс сразу поможет, уверяла она. А если нет, надо будет попробовать что-нибудь другое. Жюльен охотно верил ей. У него не было ни малейшего желания вступать в спор. Ему хотелось только одного: чтобы Матильда ушла. Тогда он смог бы представить ее себе с этим компрессом. Мягким движением она отстранила бы его руки, которые он держал прижатыми к животу, развязала бы шнурок на пижамных штанах. Может быть, даже спустила бы их до полу. Она осторожно высвободила бы то, что Жюльен крепко сжимал между ногами. И наложила бы компресс.

При этом несколько капель воды, конечно, упали бы ей на платье. И ей пришлось бы снять его. А затем она села бы на кровать рядом с Жюльеном: так удобнее. Все это происходило не во сне, а наяву, ибо Матильда не выходила из комнаты. Теперь она извинялась за то, что на ней нет такого красивого белья, какое носят дамы, и снимала трусики. Но действительность отличалась от сна: когда то, что Жюльен едва успел вообразить, сразу же сбылось, он разволновался так, что компресс оказался уже не нужен.

— Да вы совсем перепугались! — заметила пышнотелая брюнетка.

«Пожалуй, тут потребуется не холодный, а горячий компресс», — подумала она.

— Что вы делаете? — воскликнул Жюльен.

Матильда уже не могла ответить на этот вопрос: Жюльен увидел, как она утвердительно кивает головой, но не сразу догадался, что она вовсе не расположена поддерживать разговор.

Матильда кивала головой у него между ног с такой убедительностью, что очень скоро добилась полного согласия со стороны партнера.

А партнер теперь двигался в том же ритме, что и Матильда, и постанывал от блаженства. Встав, Матильда отступила на шаг, чтобы оценить результаты своих усилий. Жюльен открыл глаза: он испугался, что Матильда бросит его на этом сладостном пути. Но у служанки были заготовлены для него и другие радости.

Тем временем в столовой все отужинали. Шарль решил проявить милосердие и простить инцидент с лягушками.

— Милый Шарль, — сказала Аньес, — у вас золотое сердце! Сейчас я пойду к нашим сорванцам и скажу им, что вы за них заступились и они теперь могут присоединиться к нам в гостиной.

На губах Шарля появилась растроганная, великодушная и довольная улыбка, а Аньес встала и направилась в комнату Жюльена.

Матильда перевернулась на спину, закрыв глаза, приоткрыв рот. У Жюльена захватило дух при виде изобильной белоснежной плоти, распростертой на его постели. Это была его первая встреча с бесконечностью! Он замер на месте, скованный желанием раствориться, затеряться в этой несравненной наготе, — но каким образом? В самом средоточии этой белизны пышная черная растительность расступалась, открывая нежный розоватый овал, где выступила прозрачная капелька. Жюльен увидел, как эта капелька едва приметно дрогнула, а затем медленно скатилась вниз и исчезла в складках плоти. Казалось, Матильда забыла про молодого человека и целиком ушла в себя, с наслаждением отдаваясь собственной наготе.

Обе ее руки легли на темные заросли. Указательный и средний пальцы одной раздвинули дивные лепестки, между которыми Жюльен увидел набухающий пестик, весь покрытый росой. Указательный палец другой руки проник в сердцевину орхидеи и ненадолго исчез, а затем появился снова, залитый прозрачным желе.

Миг спустя палец снова исчез и снова появился, а затем опять исчез, и движение его все более ускорялось.

Казалось, Матильда стала невесомой, ее живот приподнялся, все тело от плеч до пят изогнулось, как лук стрелка. Палец все еще двигался, послышалось слабое журчание, и Жюльен увидел, как между ног служанки обильно потекла жидкость, от которой черная шерсть завилась блестящими колечками.

Внезапно левая рука Матильды покинула чудотворный источник, правая же не прекращала омовений, в то время как уста молодой служанки возносили благодарственные молитвы. Какое-то мгновение свободная рука блуждала в воздухе, словно растерявшись от избытка чувств. Затем она опустилась на голову Жюльена и вцепилась ему в волосы с такой силой, что у него вырвался крик боли. Через секунду его подбородок, рот и нос покоились, купались, плыли, тонули — как описать это ощущение? — в горячей лагуне бесконечного желания.

— Лижи меня! Соси меня! — стонала Матильда.

— Ах! — воскликнула Аньес: она постучалась в дверь и, не дождавшись ответа, вошла.

Бедная мать двоих детей (взрослой девушки и уже большого мальчика, если вы забыли) застыла посреди комнаты, раскрыв рот, выпучив глаза, схватившись за неистово бьющееся сердце.

Жюльен и Матильда услышали крик Аньес. Лицо Жюльена увлажнилось от счастья его партнерши, он увидел приближающуюся мать словно сквозь слезы, не успел увернуться и получил звонкую пощечину.

Обольстительно нагая Матильда превратилась в комок, испуганно сжавшийся в изголовье кровати, у стены, которая никак не желала раздвинуться. Аньес обратилась к комку со следующими словами:

— Вон из этого дома, голубушка! Забирайте ваше тряпье, и чтоб мы вас больше не видели!

Помимо прочих наказаний Жюльену было запрещено покидать свою комнату в течение всего дня. Исполнение приговора доверили месье Лакруа. Матильду рассчитали, месье Лакруа привез ее на станцию и вместе с маленьким фибровым чемоданом определил в купе третьего класса. Пусть недостойная кухарка дает пробовать свои соусы где-нибудь еще!