Чтение онлайн

Некоторое время поразмышляв над услышанным, он сказал:

— Если завтра в финальном круге мне удастся сделать две или три птички, то, похоже, у меня появится небольшой шанс предложить тебе кое-что. Хочешь, я куплю тебе билет на самолет?

Франческа посмотрела на него: он стоял так близко, со скрещенными на груди руками, под тенью от козырька кепки был виден только его невероятно красивый рот.

— Ты бы сделал это для меня?

— Я ведь сказал, Френси. Пока мне хватает на бензин и на оплату счетов в барах, деньги для меня ничего не значат. Сказать по правде, хотя я и считаю себя истинным американским патриотом, во мне есть много чего от марксиста.

Услышав такое заявление, Франческа рассмеялась, и такая реакция ясно, как ничто другое, показала ей, что она провела в его обществе слишком много времени.

— Далли, я благодарна тебе за это предложение, но, как бы ни хотелось поймать тебя на слове, мне придется задержаться здесь еще на некоторое время. Я не могу вот так вернуться в Лондон. Ты не знаешь моих друзей. Они неделями будут пережевывать историю моего превращения в нищенку.

Он оперся о грузовичок.

— Хороши у тебя друзья, Френси, нечего сказать.

У Франчески возникло чувство, будто он ударил кулаком в какую-то пустоту внутри нее — пустоту, присутствие которой она никогда не позволяла себе сознавать.

— Иди в бар, — сказала она. — Я хочу еще немного постоять здесь.

— Я так не думаю. — Далли повернулся к ней. Желтое пятно света, идущего из дверей, отбрасывало на его лицо косую коричневатую тень, слегка изменяя черты, отчего оно сделалось старше, но не перестало быть прекрасным. — Мне кажется, мы с тобой могли бы сегодня заняться чем-то более интересным, разве не так?

От его слов у Франчески неприятно засосало под ложечкой.

И хотя какая-то часть ее натуры стремилась убежать в гриль-бар «Каджун» и спрятаться в туалете, она устремила на него самый невинный вопрошающий взгляд:

— В самом деле? Чем же это?

— Может, затеем небольшой борцовский поединок на простынях? — Его губы раздвинулись в медленной, сексуальной усмешке. — Почему бы тебе просто не забраться на переднее сиденье «Ривьеры», и мы бы отправились в путь.

Ей вовсе не хотелось забираться на переднее сиденье «Ривьеры». А может, и хотелось. Ведь Далли пробуждал в ее теле чувства доселе ей незнакомые, чувства, которым Франческа с радостью отдалась бы, принадлежи она к числу тех женщин, что действительно хороши в сексе и не придают особого значения всей этой возне и мыслям о чужом поте, капающем на их тело.

И потом, отказаться сейчас было уже невозможно, не выставив себя полной дурой. Подходя к автомобилю и открывая дверцу, Франческа пыталась убедить себя, что поскольку она не потеет, то и такой великолепный мужчина, как Далли, возможно, тоже не делает этого.

Она наблюдала, как он обходит спереди «Ривьеру», насвистывая что-то немелодичное и роясь в карманах в поисках ключей. Казалось, он не особенно торопится. В его походке не ощущалось ничего от самца, от хозяина положения, ничего из того, что она заметила в поведении скульптора в Марракеше перед тем, как тот затащил ее в кровать. Далли действовал небрежно, словно все это для него ровным счетом ничего не значило, словно он оказывался в таких ситуациях тысячи раз и она была лишь очередным женским телом.

Он забрался в «Ривьеру», включил зажигание и начал шарить по шкале приемника.

— Тебе нравится музыка кантри или что-нибудь более легкое?

Проклятие! Совсем забыл, что обещал отдать Стоуни этот пропуск на завтра. — Он отворил дверцу. — Через минуту вернусь.

Глядя, как Далли пошел через стоянку автомобилей, она отметила, что он по-прежнему не спешит. Дверь-перегородка отворилась, выпустив игроков в гольф. Остановившись, он заговорил с ними, заткнув большой палец в задний карман джинсов и поставив сапог на бетонную ступеньку. Один из игроков изобразил в воздухе дугу, затем, прямо под ней, — вторую. Далли, отрицательно покачав головой, изобразил сначала удар свингом, а затем две свои дуги.

Она уныло опустилась на сиденье Определенно, Далли Бодин вовсе не походил на человека, охваченного необузданной страстью.

Когда он наконец вернулся в «Ривьеру», Франческа была так взвинчена, что даже не могла смотреть в его сторону. Неужели все женщины в его жизни были столь великолепны, что она по сравнению с ними была просто одной из толпы? «Приму ванну, и все пройдет», — сказала она себе, когда Далли завел автомобиль. Она напустит горячую воду, ванная наполнится паром, и от влаги ее волосы лягут вокруг лица мягкими тонкими прядями. Она слегка пройдется помадой и какими-нибудь румянами, потом окропит простыни духами и накроет одну из ламп полотенцем так, чтобы освещение стало мягким, и…

— Что-то не так, Френси?

— Почему ты спрашиваешь? — холодно спросила она.

— Ты прямо впечаталась в дверцу.

— Мне так нравится.

Он занялся радиоприемником.

— Устраивайся поудобнее. Ну, так что будем слушать — кантри или легкую музыку?

— Ни то ни другое. Я люблю рок. — На Франческу внезапно снизошло вдохновение, и она немедленно завелась. — Люблю рок с тех пор, как помню себя. Моя самая любимая группа — «Роллинг Стоунз». Не многим это известно, но Мик написал для меня три песни после того, как мы с ним вместе провели некоторое время в Риме.

Казалось, на Далли это известие не произвело особого впечатления, поэтому Франческа решила еще больше приукрасить действительность. В конце концов, не так уж много она и приврала, ведь Мик Джаггер определенно знал ее настолько, чтобы приветствовать при встречах. Понизив голос, она перешла на чуть слышный доверительный шепот:

— Мы остановились в восхитительном отеле. Все было просто классно. Мы были совершенно одни и могли заниматься любовью даже на террасе. Конечно, это продолжалось недолго.