Чтение онлайн

— Профессор Дэвидс, профессор ван дер Риет, — представил их Мартин.

— Филипп, — нерешительно произнес Деон ван дер Риет.

Они улыбнулись друг другу одинаково выжидающей улыбкой.

— Деон, — сказал тот.

И оба рассмеялись, будто какой-то им одним знакомой старой шутке. И обменялись рукопожатием.

— Давненько же мы не виделись, — сказал Деон.

— Давненько, — согласился Филипп Дэвидс.

— Двадцать лет?

— Точно. Мы ведь кончали в пятьдесят четвертом.

— Ну да. — Деон озадаченно покачал головой. — Немало воды утекло с тех пор, а?

Филипп секунду будто осмысливал эту банальность, как некое серьезное и глубокомысленное замечание. Наконец кивнул.

— Немало, — подтвердил он.

Профессор Мартин, все это время с тревогой посматривавший на них, словно боясь чего-то скрыто опасного, какой-нибудь искры, одной-единственной, которая могла повлечь за собой взрыв, теперь тоже решил вставить словечко. Он явно успокоился, точно вот сейчас ему собственными героическими усилиями удалось предотвратить несчастье.

— А я и понятия не имел, друзья, что вы знакомы… — нарочито весело сказал он.

— Мы вместе кончали, — объяснил ему Деон, — и вместе стажировались в больнице.

Мартин, похоже, изрядно удивился, и в то же время это явно произвело на него впечатление.

— Господи боже мой, а! — Он окинул взглядом зал. — Так вы, наверное, здесь, вот в этих стенах, и лекции слушали…

— Стены здорово подновили, — заметил Филипп. И показал на стены, на ряды скамей, амфитеатром окружавшие с трех сторон стол, на котором африканец, следуя схеме, распластывал сердце, легкие, ночки, печень. — В мои годы этого не было.

— О, конечно, — поспешил подтвердить Мартин, — все это появилось уже после того, как я принял кафедру. — Весь сияя, он подошел к монитору. Он не упускал случая похвастать оборудованием. — Бездну времени экономит, знаете ли, — показал он на монитор. — Уильям располагает здесь все органы до начала занятий, а затем включает вот это. Лектору не приходится ни на минуту отвлекаться. Ну и, естественно, всем с любого места одинаково хорошо видно.

Со странным чувством вины Деону вспомнился вдруг тот день (двадцать лет назад? Больше. Двадцать три, а то и все двадцать четыре…), когда Филиппа и других цветных из их потока не впустили в эти двери, отделанные под темный орех, потому что на столе в анатомичке лежало тело белого человека. Неужели все эти нововведения с телевизионными экранами и прочим для того и придуманы, чтобы ловко избежать подобных ситуаций? Ведь когда отдельные органы лежат на предметном столе, кто там знает, какого цвета было тело, вмещавшее их, — белое, желтое, черное? Один Уильям.

Воспоминания, прорвав брешь в плотине памяти, хлынули, и теперь он не мог их сдержать.

Вот Филипп на занятиях, в своей потертой, ношеной-переношеной куртке и в таких же брюках, задает вопросы, которые никому другому не приходило в голову задавать.

Вот Филипп, поглощенный созерцанием чего-то под микроскопом, смуглые руки изящными движениями мягко юстируют прибор.

Вот Филипп в момент торжественного акта вручения дипломов преклонил колено — прямой как стрела, — и на голову ему надевают шапочку магистра… Вот Филипп… Деон резко повернулся к Мартину, чтобы прогнать нахлынувший поток воспоминаний.

— Я жду доктора Иннеса. Он обещал мне здесь аутопсию. Ребенок. Оперировали вчера по поводу дефекта межжелудочковой перегородки сердца — отверстия в перегородке между предсердиями и высокого давления в легочной артерии. Кардиолог говорит, что кровоизлияние в таких случаях неизбежно. А девочка была в норме целые сутки, пока не началась фибрилляция. Мы не смогли восстановить сердечную деятельность. Но Иннес что-то задерживается. Я подумал, может быть, вы могли бы… просто вскрыть грудную клетку и взглянуть на сердце и легкие, а?

Мартин посмотрел на Филиппа.

— Похоже, у нас еще есть время, не так ли, профессор? — Он крикнул африканцу: — Уильям, фартук и перчатки найдутся? — И снова, повернувшись к Деону, светским тоном проговорил: — Я, собственно, лишь встречаю профессора Дэвидса, пока Хью Глив готовит все, что нужно, для лекции. Вы, конечно, слышали, что профессор Дэвидс читает сегодня лекцию?

— Профессор Глив прислал нам приглашение.

— Вы пойдете?

Деон заколебался.

— Вряд ли. Не думаю, что смогу. Сегодня утром я делал замену митрального клапана в детской больнице и уехал еще прежде, чем ребенка вывезли из операционной. Но от нас будет доктор Робертсон. Помните Робби Робертсона? — спросил он Филиппа.

— Робби? Конечно, помню.

— Он теперь у меня ассистент по кардиологии.

— В самом деле? Вот уж надумал. Он все такой же?

— Да, ничуть не изменился! Все тот же, наш старина Робби.

— Большой был шутник.

— Все такой же.

Мартин надел фартук, завязал тесемки и теперь двигал пальцами, чтобы перчатки сели по руке. Они подождали, пока Уильям передвигал труп, чтобы Мартину было удобнее.

— О'кей. Запись! — раздался голос патологоанатома, и Деон с Филиппом отодвинулись подальше от микрофона.

Теперь слышался лишь монотонный голос Мартина:

— …упитанность нормальная, пол женский… скелет… выраженные аномалии… — Деон с Филиппом стояли рядом, и обоим было не по себе.

А может быть, думал Деон, скосив глаза и разглядывая строгий профиль и спокойный взгляд человека рядом, это только мне не по себе? Неужели только я все помню?

Вот сейчас настал момент, а он не знает, с чего начать. Он прочистил горло. Кашлянул.

— Вы ведь сами, кажется, были патологоанатомом, не так ли? — начал он приглушенным голосом. Что угодно, лишь бы заставить прошлое исчезнуть, лишь бы остановить поток воспоминаний. — Ну, до того, как занялись генетикой, я хотел сказать.